ЦБ считает административные меры валютного контроля малоэффективными

Среди негативных последствий – рост цен на активы внутри страны и «пузыри» на финансовых рынках
Председатель ЦБ Эльвира Набиуллина считает повышение привлекательности рублевых депозитов и стимулирование продажи экспортной выручки для оплаты текущих расходов эффективными экономическими мерами / Максим Стулов / Ведомости

Оказывать влияние на потоки капитала и курс рубля лучше не административными, а экономическими мерами: прямой контроль эффективен только ограниченное время, заявила председатель ЦБ Эльвира Набиуллина на пресс-конференции 15 сентября. Эффективными экономическими мерами она считает повышение привлекательности рублевых депозитов и стимулирование продажи экспортной выручки для оплаты текущих расходов, например налогов и зарплат.

Сейчас, по словам Набиуллиной, ведется дискуссия по валютным ограничениям, но «это во многом решение правительства». Резкие движения курса рубля не создали рисков для финансовой стабильности, но усилили инфляционные. По оценкам ЦБ, 10% ослабления курса дают в инфляцию 0,5–0,6 п. п. Чтобы снизить эти риски, ЦБ 15 сентября поднял ключевую ставку до 13%.

Меры валютного контроля сработали в 2022 г., потому что они были комплексными, считает глава ЦБ, на пике кризиса регулятор вводил «многочисленные меры», но выделить точный эффект именно от валютных ограничений невозможно, потому что были кардинальные решения и в других сферах.

Минфин выступает за более жесткие решения в валютном контроле, чем Банк России, говорил в начале сентября министр финансов Антон Силуанов. О необходимости ввести новые меры регулирования, в том числе ограничение рублевых переводов, заявил ранее предправления ВТБ Андрей Костин. Предправления Сбербанка Герман Греф тоже отмечал, что хоть регулирование и нужно, но действовать стоит «более тонко».

С начала 2023 г. стоимость доллара и евро к рублю выросла на 38,5% – до 96,81 руб./$ и 102,93 руб./евро соответственно на 15 сентября. Согласно обновленному прогнозу Минэкономразвития, в 2023 г. ожидается среднегодовой курс на уровне 85,2 руб./$, в 2024 г. – 90,1 руб./$.

Экспортная выручка

Одна из мер валютного контроля, которая обсуждается, – обязательная продажа валютной выручки, отметила Набиуллина. Это правило действовало с февраля до начала июня 2022 г. – экспортеров обязали продавать 80% валютной выручки в течение трех дней со дня ее поступления.

Но сегодня 42% расчетов за экспорт проводится в рублях, сказала глава ЦБ. При этом доля продаж остается постоянной, а экспортеры могут купить валюту обратно в тех объемах, которые сочтут нужными. «В итоге возрастет только оборот на валютном рынке, но баланс спроса и предложения валюты не изменится», – пояснила Набиуллина. Одновременно это создаст неудобства для компаний, которым выручка нужна для покупки импортного оборудования, – появятся издержки на дополнительную конвертацию.

Вторая мера – репатриация валютной выручки, т. е. перевод валютных средств с зарубежных счетов в российские банки. Но, по мнению ЦБ, это не будет означать, что на переводимую величину вырастет предложение валюты на российском рынке. К тому же менее 1% российских экспортеров сейчас держат валютную выручку за рубежом, добавила Набиуллина. «Она [валюта] будет просто храниться на валютных счетах в российском банке, и на курс это не окажет влияния», – пояснила она.

Ограничение переводов

Еще одна обсуждаемая мера – ограничение перевода средств за рубеж, отметила глава ЦБ. Как отмечал в интервью РБК Костин, хотя вывод валюты за рубеж ограничен $1 млн в месяц, россияне могут перевести туда рубли на большую сумму и конвертировать затем в доллары и евро. И если ввести ограничения на такие переводы в эквиваленте $1 млн, это поддержит нацвалюту, полагает банкир.

Но, по словам Набиуллиной, перекрытие новых лазеек, например, ограничением вывода рублей за рубеж только приведет к росту неэффективных ограничений как снежного кома: «Мы будем закрывать что-то, бизнес найдет новую брешь, и так до бесконечности». «Мы сейчас живем в ситуации, когда компании вынуждены выстраивать разные сложные цепочки внешнеэкономической деятельности и платежей. Эти цепочки также позволяют обходить ограничения», – отметила она.

Отток капитала хоть и является одним из факторов ослабления рубля, но не самым значимым, считают в ЦБ. Вывод средств в этом году был намного меньше, чем в прошлом, указывает Набиуллина: за восемь месяцев отток составил $28,6 млрд, тогда как год назад – $195,1 млрд. Приобретение чистых иностранных активов в этом году также меньше, добавила она.

Риски контроля

В последние месяцы рубль часто реагирует укреплением на заявления о вероятности введения ограничений по финансовому счету (так было, когда появились новости о намерении вернуть обязательную продажу экспортной выручки. – «Ведомости»), констатирует главный экономист Bloomberg по России и СНГ Александр Исаков. Но такая реакция не означает, что ограничение на вывод средств позволит стабилизировать курс, указывает он: для рынка стали более значимы отдельные решения правительства, например по одобрению сделок по выкупу активов нерезидентов.

Вводить валютный контроль сейчас нецелесообразно, потому что причина лежит не в операционных, а в фундаментальных факторах, согласен макроаналитик Райффайзенбанка Станислав Мурашов. Курс слабый, потому что текущий счет слабый, а не потому что на рынке недостаток валюты, отметил он. Введение валютного контроля может в этом случае скорее навредить, чем поддержать, считает он.

Курс рубля сегодня главным образом определяется быстрым ростом внутреннего спроса за счет расходов федерального правительства и роста кредитования, указывает Исаков. По оценкам Bloomberg, кредитный импульс в розничном кредитовании в июле был близок к 4% месячного ВВП – это уровни кредитного бума 2012 г., добавляет экономист.

Самые эффективные экономические меры для стабилизации ослабления курса – это повышение ключевой ставки и снижение расходов федерального бюджета, считает Исаков. При долгосрочных ставках ОФЗ около 12% уровень ключевой ставки порядка 13% можно считать близким к предельному с точки зрения баланса между жесткостью денежной политики и рисками острой рецессии из-за охлаждения роста кредита, полагает эксперт. По его словам, эффективным было бы объявление правительства о том, что надбавка к лимиту расходов по бюджетному правилу в 1,6 трлн руб. (предельный размер дополнительных расходов бюджета в 2024 г.) не потребуется.

Обычно негативными последствиями валютного контроля становятся рост цен на активы внутри страны и надувание «пузырей» на фондовом рынке и рынке жилья, отмечает Исаков. Это приводит к неэффективному распределению ресурсов – трудовых и капитала – между секторами: обычно растет доля неторгуемого сектора экономики (розницы, стройки) и отстают по экспорту несырьевые товары.

Рост ставки должен укрепить рубль, но не сразу, отмечает эксперт по фондовому рынку «БКС мир инвестиций» Валерий Емельянов: чем выше ставка, тем выше спрос на рублевые активы, прежде всего гособлигации. Это накладывает ограничения на импорт с точки зрения спроса и, возможно, провоцирует покупателей российского сырья использовать для оплаты поставок иностранную валюту, считает он.

«Мы ожидаем, что нефтяные деньги внесут вклад в улучшение текущего счета, что повлияет на укрепление рубля», – указал Мурашов. В августе федеральный бюджет получил 1,8 трлн руб. нефтегазовых доходов, что на 56% больше уровня прошлого года, сообщил ранее Минфин. За месяц дефицит бюджета сократился до 2,4 трлн руб., или 1,5% ВВП. По итогам первых четырех месяцев дефицит превышал 3 трлн руб., на этом же уровне он сохранился и в мае, а затем начал сокращаться.