«Я не мог представить, чтобы меня посмели оскорбить на британских улицах»

Президента ЕБРР Суму Чакрабарти беспокоит ускользающая демократия. Он намерен преодолевать экономическое неравенство в мире и способствовать верховенству закона
Президент Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) Сума Чакрабарти / Reuters

Сума Чакрабарти поистине олицетворение мультикультурализма: первый уроженец Азии – постоянный заместитель министра Великобритании (руководит деятельностью аппарата министерства и сохраняет пост при смене правительства. – «Ведомости»), первый британец во главе Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), кредитующего бывшие социалистические страны Восточной Европы. Но через несколько дней после референдума по Brexit ему пришлось почувствовать себя в прошлом, в другом веке: «Я отвозил отца в аэропорт Гатвик и остановился на красный свет. Было тепло, стекло было опущено, и тут машина с женщиной лет 40, детьми и мужем [поравнялась со мной – и из нее раздалось]: «Почему бы тебе не свалить туда, откуда ты родом?» Чакрабарти был ошеломлен. «На протяжении двух десятилетий я не мог представить, чтобы меня посмели оскорбить на британских улицах», – говорит он.

Инцидент шокирует еще больше, если вспомнить, что истеблишмент всегда преподносил историю успеха паренька из Западной Бенгалии как доказательство растущей открытости британского общества. Чакрабарти невольно противостоит Терезе Мэй, в прошлом году заявившей: «Если вы считаете себя гражданином мира, то вы ничей гражданин». У него жена-японка, два-три раза в год он навещает родственников в Индии, по служебным делам вдоль и поперек изъездил бывшие социалистические страны Европы, Центральную Азию и Северную Америку. Но своим домом Чакрабарти считает викторианский одноквартирный коттедж на севере Оксфорда, в оранжерее которого мы и беседуем за чашкой чая («настоящий дарджилинг!»).

Карьера 58-летнего Чакрабарти во многом первопроходческая. В 42 года он оказался самым молодым в истории страны первым замминистра, но вдобавок до него служить на этом посту доводилось только представителям белой расы. Сначала Чакрабарти управлял делами министерства международного развития, а затем министерства юстиции. В 2006 г. чиновник получил рыцарский титул и считался вероятным преемником министра по делам государственной службы. Вместо этого Чакрабарти возглавил ЕБРР, став опять-таки первым президентом, который не был выходцем из Франции или Германии.

Однако на первые полосы газет Чакрабарти попал по другой причине. В 2002 г. его прозвали «постоянным замминистра с частичной занятостью»: с министром по вопросам международного развития Клэр Шорт он согласовал график посещения службы, который позволял ему утром завтракать с шестилетней дочерью Майей и возвращаться домой читать ей сказку на ночь. Время от времени по пятницам он вообще работал из дома.

В этом доме семья обосновалась 18 лет назад, когда жена Чакрабарти Мэри Сако стала преподавать менеджмент в Оксфордском университете. Дорога до работы занимала у Чакрабарти два часа, и без послаблений в графике он никогда не видел бы дочь по будням. Поначалу супруги пытались решить эту проблему иначе, поселившись в районе Парсонс Грин Западного Лондона. Мэри уезжала читать лекции в Оксфорд, а Чакрабарти, в то время крупный чиновник казначейства («еще не прославившийся укороченным рабочим днем»), метался с дочерью туда-обратно в ясли, пытаясь работать в промежутках.

Чакрабарти считает, что его служебное расписание «наделало шума лишь потому, что он мужского пола» и относился к воспитанию детей как ни один высокопоставленный чиновник раньше». А ведь миллионы женщин сталкиваются с этими проблемами каждый день. Чакрабарти выступил пионером в вопросе гендерного равноправия и нестандартного расписания работы не только на госслужбе, но и в банке.

Сейчас дочь изучает искусство в Лондоне, а штаб-квартира ЕБРР еще дальше от Оксфорда, чем прежнее место работы Чакрабарти. Он порой задумывается о переезде в столицу, но «очень сильно эмоционально привязан к этому дому». Обстановка тут как в типичном профессорском жилье: удобные кресла, заставленные книгами полки, фотографии в рамках, пианино. Но отдельные предметы выдают японско-индийские корни семьи.