Марина Булова: «Адаптация – инструмент защиты капитала для бизнеса»

В Парижском соглашении по климату, заключенном в 2015 г., было продекларировано, что адаптационная составляющая климатической повестки, то есть минимизация ущерба от глобального потепления, не менее важна, чем митигационная, направленная на сокращение выбросов парниковых газов и их поглощение. Однако многие эксперты отмечали, что практически все прошедшее с тех пор десятилетие акцент был именно на митигацию, и только в последнее время усилилось внимание к адаптационным механизмам. О том, почему так произошло, и какие еще аспекты ESG-повестки требуют адаптации, рассказала вице-президент Сбербанка Марина Булова.

– Действительно, до последнего времени основной акцент был сделан на митигацию. Но это естественный ход событий: если мы хотим эффективно бороться с пожаром, логично сначала сосредоточиться на ликвидации источника пламени. То же самое происходило и с климатической повесткой. Фокус всех стран был на то, чтобы минимизировать источники выбросов углекислого газа, разработать и внедрить технологии получения возобновляемой энергии.

Однако человечество не смогло решить эту задачу. Согласно докладу ООН, несмотря на триллионные инвестиции, выбросы с 1990 г. по 2024 г. выросли почти на две трети, достигнув рекордных 58 млрд т. Средняя температура на планете продолжает расти и, по разным данным, уже превысила установленные Парижским соглашением пороговые целевые значения (удержание роста ниже двух градусов по Цельсию относительно доиндустриального уровня и приложение усилий для ограничения роста в пределах полутора градусов. – «Ведомости. Устойчивое развитие»). Модельные расчеты показывают, что даже при условии выполнения принятых обязательств к 2100 г. рост температуры составит 2,6 градуса. При этом климатические риски перестали быть теоретическими. Согласно исследованию американо-британского страхового брокера Aon, только в 2025 г. застрахованные убытки от природных катастроф составили более $127 млрд, превысив отметку $100 млрд по итогам шестого года подряд. Это значит, что нужно не только продолжать снижать выбросы, но и адаптироваться к тем изменениям климата, которые мы наблюдаем по всей планете. С экономической точки зрения это означает купировать риски и убытки, с которыми сталкиваются как отдельные компании, так и целые государства.

– Для России это очень важная тема. По данным доклада Росгидромета, опубликованного в марте 2026 г., темпы роста температуры в нашей стране из-за глобального потепления в 2,5 раза выше среднемировых. Согласно оценке «Сбера», фактический ущерб России от климатических событий к 2030 г. достигнет 1,7–2,3 трлн руб. ежегодно. «Качели» экстремальных погодных явлений бьют по продовольственной безопасности и экспортному потенциалу.

– Россия занимает огромную территорию с разными климатическими зонами, поэтому природные вызовы у нас различаются по регионам. Глобальное потепление приводит к разнообразным эффектам: когда мы говорим про юг страны – это засухи, недостаток воды, деградация земель и т. д. На севере – это таяние вечной мерзлоты, что приводит к потере устойчивости инфраструктуры, нарушению логистических путей. Наши портовые территории и логистические хабы подвержены штормам, аномально высоким показателям выпадения осадков.

Соответственно, адаптация к этим природным вызовам должна быть абсолютно разной. И плюс к этому – она будет еще и специфической для каждой из отраслей. То есть дифференциация стандартов и применяемых компаниями практик должна учитывать их отраслевую принадлежность и региональные особенности. В каждом случае потребуются свои адаптационные меры. Это вопрос сохранения инфраструктуры, предсказуемости цепочек поставок и качества жизни людей. Без системных инвестиций в адаптацию мы рискуем потерять управляемость и предсказуемость ключевых отраслей экономики.

Активная политика адаптации к изменению климата позволяет получить позитивный эффект для экономики страны. Согласно исследованиям Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, отказ или отсутствие мер адаптации чреваты ущербом для экономики стоимостью более 3 трлн руб. или порядка 1,9% ВВП (в ценах 2022 г.). Дешевле вложить триллион в профилактику, чем потом тратить десятки триллионов на ликвидацию последствий.

«Без участия бизнеса построение стандартов невозможно»

– Президентом России Владимиром Путиным поставлены национальные цели перед правительством, регионами и компаниями. Среди них – фокус на сохранении экологии и природных ресурсов. Также страна намерена достичь углеродной нейтральности к 2060 г.

Государство должно формулировать основные задачи климатической повестки, определять приоритеты и задавать стандарты работы бизнеса. Однако без участия самих компаний построить такие стандарты невозможно. Именно бизнес понимает особенности работы и климатические угрозы в регионах своего присутствия. Поэтому он способен дать наиболее качественную обратную связь. Это поможет сделать государственные стандарты и регуляторные базы адаптивными как для нужд бизнеса, так и для потребностей страны. Он должен научиться видеть в адаптации не статью расходов. Это инструмент защиты капитала для бизнеса и экономической стабильности. Иначе климатические риски продолжат «срезать» проценты с экономики.

Сегодня ESG (от англ. environmental, social, governance – экологические, социальные и управленческие аспекты. – «Ведомости. Устойчивое развитие») это не столько функция комплаенса и отчетности, сколько продукт, который можно упаковать и масштабировать. Это системная адаптация бизнеса и общества к двум фундаментальным силам: глобальному изменению климата и трансформации рынков под влиянием искусственного интеллекта (ИИ), прежде всего рынка труда.

Адаптация к климату и изменениям рынка труда – это вызов, который невозможно решить без передовых цифровых технологий. ИИ и большие данные (Big Data) здесь являются не просто «помощниками», а базовой инфраструктурой.

Адаптация становится «рынком возможностей», где финансовый сектор создает мосты между потребностями и капиталом, и одновременно – ключевым фактором конкурентоспособности бизнеса и людей. Климат меняется, ИИ трансформирует рынки, включая рынок труда. Мы видим оба риска и знаем, как к ним подготовиться.

– Да, мы это видим. У «Сбера» огромное количество корпоративных клиентов и, как у любого банка, наша устойчивость зависит от их устойчивости. Поэтому мы помогаем бизнесу прогнозировать и снижать климатические и социальные риски через использование инструментов ИИ, финансы и консалтинг. «Сбер» взаимодействует с компаниями из разных регионов и подсказывает им, как оптимальным образом реагировать на те или и иные природные вызовы.

Один из флагманских проектов – ИИ-система восстановления земель, которая решает критическую для России проблему. Сегодня 70% всей сельхозпродукции страны выращивается в зоне риска, а 120 млн га подвержены опустыниванию. Нейросеть анализирует спутниковые снимки, создавая цифровой паспорт каждого участка, и достигает точности мониторинга свыше 95%. Проект уже стартовал в Калмыкии. Еще одно направление – точное земледелие, где ИИ анализирует химический состав почвы по спутниковым данным и дает рекомендации по внесению удобрений на уровне конкретного участка поля. Это позволяет экономить до 30% средств за счет адресного подхода и одновременно повышать урожайность на 15–20%. Кроме того, разработана система прогноза улова для рыбных хозяйств на основе спектрального анализа водоемов – по содержанию хлорофилла, ледовому покрову и другим параметрам. А совместно со «Сколтехом» банк создал систему мониторинга тайфунов, помогающую заранее готовиться к ударам стихии.

В 2025 г. «Сбер» зарегистрировал первые в России климатические проекты в строительной отрасли (три проекта в «Сберсити»). В обращение выпущено 1997 углеродных единиц, эквивалентных объему сокращения выбросов парниковых газов.

Но инвестиции в ИИ без вложений в людей не дают ожидаемой отдачи. Возникает разрыв в обучении, который мешает реализовать потенциал технологий. Мы планируем разрабатывать продукты, которые помогут бизнесу адаптироваться к изменению рынка труда. Компании должны понимать, как изменится набор требуемых навыков сотрудников, какие специалисты понадобятся, как организовать процессы обучения и перепрофилирования персонала для ответа на эти вызовы. Все это очень важные моменты, которые требуют системного подхода.

«Сейчас не хватает долгосрочного видения ситуации»

– Переход к адаптации требует четких экономических стимулов. Существуют различные инструменты, которые позволяют стимулировать инвестиции в ESG-проекты. Это, например, зеленые, адаптационные и социальные кредиты, зеленые сертификаты и облигации.

В России действует система зеленой таксономии. Это сформированный правительством РФ перечень проектов устойчивого развития. В конце прошлого года произошли важные новации: были выделены приоритетные для страны направления, финансирование которых позволяет банкам применять пониженные риск-веса (коэффициенты, отражающие уровень рискованности. – «Ведомости. Устойчивое развитие») при выдаче зеленых и переходных кредитов. Мы очень ждали этого, сейчас дорабатываем совместно с регуляторами и ВЭБ.РФ соответствующую методологию, которая позволит банкам эффективнее использовать данный механизм.

Мы, как банк, хотим, чтобы наши клиенты функционировали в той среде, которая позволяет им снижать издержки, минимизировать риски и повышать эффективность своей деятельности. Если клиенты существуют в предсказуемой среде, они становятся более надежными заемщиками, что положительно влияет на бизнес «Сбера». В прошлом году наш портфель ответственного финансирования вырос на 31% и составил 4,47 трлн руб. Мы заинтересованы иметь базу устойчивых клиентов, которые уверены в своем будущем.

Недавно Мосбиржа запустила новый индекс («Индекс Мосбиржи рейтинги устойчивого развития» (код – ESGI). – «Ведомости. Устойчивое развитие»), отражающий ESG-рейтинги компаний. На его примере мы видим тренд: компании с высокими рейтингами устойчивого развития стабильно показывают динамику лучше, чем широкий рынок – крупнейшие и наиболее ликвидные компании, входящие в индекс IMOEX. Есть также индекс устойчивости городов, оценки влияния следования принципам устойчивого развития на финансовые результаты компаний и так далее. Много различных инициатив уже внедрено и продолжит внедряться в этом году.

Мы активно участвуем в создании национальной ESG-инфраструктуры. «Сбер» входит в Совет по методологии АНО «Общественный капитал». Мы плотно взаимодействуем с разработчиками ЭКГ-рейтинга (ЭКГ – экология, кадры, государство, национальный стандарт «Индекс деловой репутации субъектов предпринимательской деятельности (ЭКГ-рейтинг). ГОСТ Р 71198-2023». – «Ведомости. Устойчивое развитие»), поддерживаем инициативу расширения его механизмов и готовы участвовать в разработке конкретных показателей. Являясь инициаторами создания и одним из учредителей Национального ESG Альянса, совместно с коллегами работаем над тем, чтобы методологии были качественными, современными и полезными для всей страны. Мы стремимся поддерживать лучшие практики, независимо от того, кто их инициирует, и готовы делиться своим опытом для формирования единых стандартов на федеральном уровне. И, конечно, мы работаем с профильными министерствами над тем, чтобы наши рекомендации были учтены в новых стандартах, политиках и процессах. Это системная работа. Хотелось бы, наверное, чтобы она стала еще более системной, но на это, видимо, потребуется время.

– Мне кажется, сейчас не хватает долгосрочного видения ситуации. Поскольку ресурсы ограничены, все скорее сосредоточены на решении текущих конкретных задач, а не на перспективе. Это трудно описать в конкретных точных терминах, но приведу пример из нашей истории.

В послевоенные годы, когда страна восстанавливалась после разрушений, СССР сделал ставку на развитие ракетных и космических технологий. Это требовало огромных ресурсов и не давало немедленного эффекта. Но именно этот стратегический выбор обеспечил СССР лидерство в космосе, развитие новых отраслей науки и техники, а также укрепил обороноспособность страны на десятилетия вперед.

Аналогичный пример долгосрочного видения в сфере ESG мы видим сейчас в Китае. Там нацелены на то, чтобы планомерно сохранять свой природный капитал и улучшать условия жизни в стране. В Китае это делают через технологии, через образование, нормативную базу и т. д. При этом не забывают об остальном мире, учитывают внешние рамки, но внутри у них своя регуляторика, которая нацелена на национальные цели.

Сейчас у нас не хватает этого понимания, осознания того, где мы и куда хотим двигаться. Да, мы успешно смогли перенять зарубежный опыт составления ESG-отчетности, и это хорошо: необходимо, чтобы компании, в том числе из разных стран, могли общаться на одном языке. Но должно быть четкое понимание того, к чему мы стремимся, как сохраняем нашу природу, какова наша конечная цель.

– Здесь скорее нужно говорить не о финансовом секторе, а о крупных, технологичных, общественно значимых компаниях в целом. Такие компании должны помогать своим клиентам осознать возможности по адаптации к новой реальности, понять, как они могут сохранить природный и человеческий капитал в нашей стране. Потому что люди зачастую не видят всей картины, они сфокусированы на своем бизнесе, на ежедневной рутине. И мы должны помочь им понять, что у них есть как возможности, так и ответственность перед страной и людьми за определенные сферы. И наша роль дать им возможность решать эти задачи в рамках системного подхода.

– Да, конечно. Причем мы постоянно актуализируем приоритеты нашей стратегии, адаптируя ее к наиболее актуальным текущим вызовам. В этом году мы завершаем трехлетний стратегический цикл, в течение которого основой стратегии банка являлась человекоцентричность. То есть банк разрабатывал решения, которые направлены на человека, на то, чтобы помочь ему эволюционировать в меняющемся мире.

Мы уже начали работу над новой стратегией, которая рассчитана на следующие три года. Пока эта работа не завершена и было бы преждевременно обсуждать ее подробно: мы еще ведем консультации с различными структурами, чтобы выработать общее видение. Но точно могу сказать, что это будет масштабная программа, включающая, в том числе, все те вопросы, о которых я рассказала. Логика здесь очевидна: как крупная общественно значимая организация, «Сбер» в своей ESG-стратегии должен уделять особое внимание тому, какое влияние мы оказываем на общество. Потому что «Сбер» – это не только про бизнес, а в первую очередь про людей: тех, для кого мы работаем, и тех, кто работает у нас.