Природные проекты в центре корпоративных стратегий

Глобальный углеродный рынок динамично развивается и объединяет несколько взаимосвязанных механизмов. Регулируемый сегмент охватывает системы торговли квотами (государство устанавливает лимиты на выбросы и распределяет квоты, после чего компании продают и покупают их между собой), а также углеродные налоги, которые напрямую устанавливают цену за тонну парниковых газов. В добровольном сегменте бизнес сам инициирует климатические проекты и получает углеродные единицы, которые можно продать или использовать для достижения собственных климатических целей. При этом граница между сегментами становится все более условной: углеродные кредиты добровольного рынка все чаще признаются и используются в регулируемых системах. Еще несколько лет назад участие компании в проекте, например, по сохранению леса воспринимали как спонсорство экологического форума, жест доброй воли и дополнительную строчку в годовом отчете. Сегодня же организации из разных секторов экономики заключают долговременные (например, 20-летние) контракты на поставку углеродных единиц, авансируют разработчика природно-климатического проекта (ПКП) за годы до его первой верификации и нанимают аналитиков для оценки рисков реверсии (того, что поглощенный углерод снова попадет в атмосферу, например из-за пожара или вырубки леса. – «Ведомости. Устойчивое развитие»).

Поступления от углеродного ценообразования в государственные бюджеты в 2024 г., согласно информации Всемирного банка, превысили $100 млрд. По данным международной платформы Abatable, специализирующейся на анализе рынка углеродных кредитов, в 2025 г. природно-климатические решения привлекли рекордный объем финансирования – $9 млрд. Не менее важно, что совокупная стоимость форвардных контрактов на углеродные кредиты выросла на 58% по сравнению с 2024 г., достигнув $5,8 млрд. За этими цифрами стоит не просто расширение рынка, а серьезная трансформация спроса со стороны бизнеса на долгосрочные контракты и углеродные единицы от природных проектов.

Существует распространенное заблуждение, что компании должны инвестировать только в проекты внутри своей отрасли: промышленники – в энергоэффективность, авиаперевозчики – в закупку экологичного топлива и т. д. На практике это искусственное ограничение сужает выборку до технологических проектов с коротким жизненным циклом. В результате компания покупает или создает углеродные кредиты, которые быстро обесцениваются – перестают быть честным вкладом в борьбу с изменением климата. ПКП в мире реализуются компаниями самых разнообразных секторов, так как логика их реализации не привязана к сектору экономики. Она определяется методологией, источником сокращений или поглощений углекислого (СО2) и других газов (в перерасчете на CO2-эквивалент), а также соответствием стандартам верификации – правилам, которые подтверждают, что сокращение или поглощение действительно произошло и измерено честно. Это означает, что промышленная компания может развивать, например, проект по лесоразведению или восстановлению водно-болотных угодий, даже если ее основной бизнес не имеет ничего общего с природопользованием.

Дополнительность как преимущество

Ключевой признак качественного углеродного кредита – дополнительность. В финансовом смысле это означает, что проект не состоялся бы без привлеченных углеродных средств, где доходы от таких кредитов играют ключевую роль. То есть компания выходит за рамки обычной деятельности (business-as-usual) и создает новый климатический эффект. Если проект инициировали бы и без углеродных кредитов – из-за экономической выгоды, – его нельзя считать дополнительным. Помимо финансовой дополнительности при оценке климатических проектов также учитывается и регуляторная – проект должен быть не обязателен по закону. Без этих условий углеродный кредит теряет статус качественного, а значит, не дает покупателю права заявить о реальном вкладе в климат и не проходит верификацию по надежным международным стандартам.

В отличие от ПКП технологические инициативы теряют эту дополнительность быстрее. Так, проекты в сфере возобновляемой энергии еще недавно были основой углеродного рынка. Сегодня же во многих регионах они потеряли дополнительность. Почему? Солнечные и ветровые электростанции стали дешевле и теперь выгодны инвесторам сами по себе. Так, по данным BloombergNEF, стоимость типичной солнечной электростанции с фиксированной осью вращения в 2024 г. снизилась на 21%. К тому же их строительство часто поддерживают государственные программы. Деньги от продажи углеродных кредитов здесь уже не играют решающей роли.

Поэтому в августе 2024 г. независимый совет ICVCM (Integrity Council for the Voluntary Carbon Market, организация, которая устанавливает и поддерживает стандарты устойчивости и прозрачности на глобальном добровольном углеродном рынке. – «Ведомости. Устойчивое развитие») заявил, что проекты возобновляемой энергии больше не получают его знак качества Core Carbon Principles. По оценкам организации, под этот запрет попало около 236 млн углеродных кредитов – на тот момент треть всего добровольного рынка.

Кроме того, технологические проекты, например по повышению энергоэффективности или переходу на более чистое топливо, по мере ужесточения климатического регулирования становятся экономически неизбежными и перестают быть дополнительными. ПКП устроены иначе. Их ключевое преимущество – устойчивая дополнительность. Восстановление лесов, болот и мангровых зарослей обычно не входит в операционную деятельность компаний и остается экономически невыгодным без углеродного финансирования. Кроме того, согласно данным Всемирного банка, такие секторы экономики, как сельское и лесное хозяйство, практически не охвачены действующим углеродным регулированием. Таким образом, в отличие от промышленных проектов, дополнительность которых исчезает по мере удешевления технологий и ужесточения норм, природные проекты сохраняют ее на протяжении всего цикла реализации. Именно поэтому углеродные кредиты от ПКП особенно ценны для бизнеса, стремящегося к нулевым выбросам, – большинство таких компаний планируют достичь этой цели в долгосрочной перспективе.

Офтейк-соглашения как драйвер рынка

Чтобы обеспечить себя долгосрочными кредитами от ПКП, компании все чаще используют офтейк-соглашения (контракты о продаже/закупке товара, который еще не произведен. – «Ведомости. Устойчивое развитие») по углеродным кредитам. Они работают по схеме, схожей с корпоративными договорами покупки электроэнергии: разработчик проекта получает уверенность в покупке на годы вперед, а компания – гарантированный доступ к кредитам по фиксированной цене. Кроме того, офтейк усиливает репутационную составляющую: компания может позиционировать себя как участник финансирования климатических решений, а не просто как покупатель углеродных кредитов, что повышает доверие со стороны инвесторов, клиентов и регулирующих органов.

Показательна динамика сделок: согласно данным MSCI, число офтейк-соглашений по природным углеродным кредитам во второй половине 2025 г. выросло более чем в 6 раз по сравнению со всем 2023 годом. Примеры говорят сами за себя. Так, была сформирована коалиция Symbiosis, объединившая крупнейшие технологические компании, включая Google, с обязательством законтрактовать до 20 млн т СО2-эквивалента (в пересчете на углеродные единицы) от природных проектов к 2030 г. Microsoft создал климатический инновационный фонд объемом $500 млн со значительной долей ПКП и авансовыми обязательствами, снижающими риски для разработчиков проектов. Компания платит $20–50 за углеродный кредит и заключает многолетние офтейки, которые снижают риски инвестиций поставщиков (по данным Sustainable Atlas). Shell и BP активно включают ПКП в свои портфели углеродных кредитов, признавая их роль в компенсации остаточных выбросов и диверсификации рисков.

Третий год подряд высококачественные кредиты – т. е. те, за которые компании могут честно зачесть сокращение выбросов без риска гринвошинга (greenwashing – «зеленое отмывание»; маркетинговая практика, при которой компания создает у потребителей ложное впечатление о своей экологической ответственности или преувеличивает ее. – «Ведомости. Устойчивое развитие»), – остаются в дефиците. Спрос на них превышает новые выпуски. При этом низкорейтинговые кредиты, наоборот, накапливаются в избытке. Такие данные приводит рейтинговое агентство Sylvera, которое оценивает реальное качество углеродных кредитов. Природные проекты с дополнительными выгодами – биоразнообразием, защитой водных ресурсов, участием местных сообществ – оказались в премиальном ценовом сегменте. Именно туда смещается долгосрочный спрос и фокус офтейк-соглашений.

Таким образом, компании, которые воспринимают этот рынок как инструмент управления долгосрочными климатическими обязательствами, получают стратегическое преимущество: доступ к качественному предложению по предсказуемой цене в условиях нарастающего дефицита высококачественных углеродных кредитов. ПКП останутся в центре корпоративных климатических стратегий – но уже как инвестиции, а не репутационное прикрытие. Этот тренд подтверждает и новый доклад Центра цифровых технологий для природно-климатических проектов НИУ ВШЭ «Монетизация потенциала природно-климатических проектов в России». В нем природные проекты рассматриваются не только с экологической, но и с инвестиционной точки зрения.