Совладелец банка «Центр-инвест»: «Наши вкладчики привыкли к информационным атакам»

Василий Высоков об обысках ФСБ в банке, «бегстве» из страны и реакции иностранных акционеров

Ростовский банк «Центр-инвест», 57-й по величине активов в рэнкинге «Интерфакс-ЦЭА» за прошлый год и 36-й по привлеченным средствам населения (более 75 млрд руб.), на прошлой неделе заявил о том, что подвергся «информационной атаке»: якобы один из акционеров банка, председатель совета директоров Василий Высоков, сбежал из страны, возможно, из-за уголовного дела по факту хищения государственных средств и «рейдерского захвата топ-менеджером банка «Птицефабрики Белокалитвинская».

В этой истории ясно пока одно: Высоков не сбежал. Мы встретились с ним в Москве в субботу в О2 Lounge отеля «Ритц-Карлтон». Страну он действительно покидал: летел из Ростова в Лондон через Стамбул. В Москву прилетел в пятницу вечером, чтобы рассказать, что происходит: Центральному банку, правоохранительным органам и СМИ.

– Расскажите, что вообще происходит?

– Фактура такая. 31 января мы были с предправления банка в Бору на встрече банкиров с руководством ЦБ. Неожиданно нам сообщили, что в этот момент у нас проходит обыск в банке. Мы собрались и полетели обратно в Ростов. По прилете нам рассказали, что управление ФСБ по Ростовской области пришло в банк по поводу одного из наших клиентов – «Птицефабрики Белокалитвинская». Эта компания получила деньги от «РСХБ-страхования» по договору страхования для погашения проблем, связанных с птичьим гриппом. Это страховой случай, сумма не критичная с точки зрения общего баланса предприятия – 72 млн руб. Еще до получения этих денег банк дал кредит компании, чтобы она могла провести работы по зачистке, по завозу нового поголовья. И тут внезапно приходит ФСБ со словами, что руководство птицефабрики украло государственные деньги у «РСХБ-страхования». Мотивировка была следующая: в инструкции 2011 г. у «РСХБ-страхования» было прописано, что если есть замечания у ветеринарных органов, то страховка не выплачивается. Понятно, что по поводу любого страхового случая ветеринары что-то пишут. Но птичий грипп есть птичий грипп. Это все равно что не оплачивать больничный лист по гриппу на основании того, что помимо гриппа у вас косоглазие или плоскостопие. В общем, это обычный спор хозяйствующих субъектов. Но фабрика со страховой компанией всю работу завершила, у «РСХБ-страхования» никаких претензий к птицефабрике нет («Ведомости» направили запрос в РСХБ и ожидают ответа).

– А вы-то тут при чем? Это ваша компания?

– Не совсем, это наш клиент. Но у этого клиента достаточно большой кредит от «Центр-инвеста». И поэтому в управлении это компанией участвует сотрудник банка, он занимает должность заместителя гендиректора. До этого там все разворовали, нам нужен был свой «глаз» внутри.

– Так, а компания кому принадлежит?

– Птицефабрика принадлежала одному предпринимателю, который по состоянию здоровья не справился с управлением. Сейчас акции компании у нескольких физлиц.

– Компания связана с банком или нет?

– Пока она не входит в список аффилированных лиц, но будет входить. Акции птицефабрики в залоге у банка. Совет директоров предложил акционерам-физлицам в счет долга компании перед банком передать акции по их залоговой стоимости.

– То есть акционеры сейчас номинальные?

– Ну фактически да, уже, скорее, номинальные.

– Операционным управлением фактически занимается банк?

– Один из бывших собственников и сотрудник банка. Альтернативой было банкротство и распродажа металлолома, что ударило бы по бюджету города, оставило три сотни людей без работы, огромные долги на собственнике и убыток на балансе банка.

– То есть банк за долги компанию заберет?

– Акции будут переданы в собственность банка по цене залога. Банк получит контроль.

– Понятно, вот пришла ФСБ в банк. А дальше что происходило?

– Это одна ветвь истории. Дальше, через 10 дней после проведенного обыска, практически одновременно, в СМИ была выброшена информация о том, что якобы руководство банка «Центр-инвест», я и моя супруга выводили деньги из банка. По содержанию этой информации мы поняли, что она может исходить от зятя, бывшего мужа моей дочери. Дочка с ним развелась еще в 2014 г. В отношении его были проведены правовые процедуры, суды установили, что он мошенник, – и человек попал в тюрьму на шесть лет. Потом его зачем-то ФСБ забрала: его перевели из зоны, где он отбывал наказание, в следственный изолятор при ФСБ. Там был какой-то свой интерес. Но материал, который он там наговорил, был интерпретирован, похоже, неверно. То ли он шубу украл, то ли я шубу украл. Все, что он сказал, неоднократно до этого всеми инстанциями проверялось. Каждый раз в итоге доказывалось, что никаких оснований для обвинений нет («Ведомости» передали вопросы адвокату бывшего зятя Высокова).

– А дальше что происходило?

– Сначала суд принял решение, что директора фабрики и его заместителя необходимо арестовать на два месяца с содержанием в изоляторе. Затем изолятор заменили на домашний арест. Обвинений в адрес банка нет. У меня на это время была запланирована поездка. Я собирался лететь в Лондон.

– Почему в Лондон и зачем через Стамбул?

– Из Ростова нет прямых рейсов в Лондон. А в Москве снегопады, я один раз в «Шереметьево» провел восемь часов. Зимой лучше через Стамбул летать. Сначала нас с супругой в Ростове на пограничном контроле проверяли 40 минут. А потом уже в Стамбуле мы прочитали, что Высоков с женой сбежали из страны. Мы долетели до Лондона, я успел понянчиться с внучкой всего несколько часов.

– А в Лондон-то зачем летели?

– У меня там дочь и сын живут, четверо внуков. А также запланированы рабочие встречи с инвесторами. Мы делаем проект по экологической и социальной ответственности, к нему был интерес, и я планировал встретиться с инвесторами, которые готовы в него были вложить деньги. Это проект на 20 млрд руб. Не могу сказать, что мы его потеряли. Но он отодвинулся по времени. Ну и все, на следующий день я сразу обратно вылетел в Москву. Но в аэропорту «Домодедово» у меня паспорт проверяли два часа.

– А почему вы так спешно решили вернуться?

– Ну надо было «бузу» прекращать.

– И как вы ее прекращали?

– Встречи проводил.

– С кем встречались?

– Практически со всеми структурами, которым мы направили открытое письмо.

– С ЦБ встречались?

– Будем встречаться.

– С южным отделением?

– С южным мы вчера переговорили по видеоконференцсвязи. У ЦБ нет к нам претензий. У «Центр-инвеста» нет никаких нарушений, которые требовали вмешательства ЦБ.

– А с балансом банка что происходит? Когда складывается такая ситуация, как правило, за этим следует отток средств вкладчиков.

– Мы это много раз уже проходили. Наши вкладчики уже довольно спокойно относятся к информационным атакам на банк, они знают, что банк их успешно преодолевает. Наиболее беспокойные клиенты сняли примерно 2,2% депозитов.

– Баланс вашего банка какой отток может перенести?

– Только быстрая ликвидность банка превышает текущий отток вкладов более чем в 10 раз. Регулятор видит наш баланс на ежедневной основе. Мы в пилотном проекте ЦБ по передаче операционного дня онлайн.

– Почему вас в аэропортах задерживают? К вам есть какие-то претензии?

– Нет, ко мне претензий нет. Это как происходит? Забирают ваш паспорт и говорят: «Подождите, пожалуйста». А дальше вы сидите и ждете, ничего не происходит. Потом паспорт отдают.

– Если вы считаете, что за информационной атакой может стоять ваш зять, вы пробовали с ним контактировать?

– Нет. Зачем? Он ничто, и зовут его никак.

– Ну тем не менее, исходя из вашего рассказа, можно сделать вывод, что проблемы он вам обеспечил. Такое ли уж ничто?

– Ничто. Погода вызывает проблемы? Вот это из этой же серии.

– А вы банк продать не пытаетесь? Есть слухи про китайских инвесторов.

– Нет, не пытаюсь. Зачем? Про китайских инвесторов неправда.

– У вас в акционерах много иностранных инвесторов: Европейский банк реконструкции и развития, инвестфонд DEG, австрийские Райффайзенбанк Оберостеррайх и Erste Group Bank. Не было ли вопросов с их стороны в эти дни?

– Мы всех акционеров своевременно информируем. Все началось 31 января, 4 февраля мы уже провели совет директоров, на котором очень подробно обсудили ситуацию. Акционеров мы проинформировали, всех обзвонили. Они прекрасно понимают, что это стандартные риски российского бизнеса.

– Никаких изменений в составе акционеров не планируется?

– Нет.

– Что вы дальше будете делать?

– Сначала ликвидируем негативный фон. Дальше продолжим работу: это не первый раз.

– Вы не просили ЦБ выйти с какими-либо заявлениями? У них есть такая практика, когда случаются именно информационные атаки на банк?

– У них нет такой практики. И нет, мы не просили. Спросите вы, ЦБ вам даст комментарий.

– Мы спрашивали, ЦБ отказался от комментариев.

– Значит, просто уверены в том, что все нормально. У ЦБ нет к нам никаких вопросов. С южным отделением мы уже провели большое совещание.

– А здесь, в Москве, вы с кем из ЦБ планируете встречаться?

– Давайте так: встречусь – расскажу. Но встреча с ЦБ у меня состоится. Я до понедельника точно в Москве.

– А зачем вам с ЦБ встречаться, если проблем нет?

– Польза от встреч все равно есть. Консультационный надзор, регулирование.

– Ну вы на эту встречу с чем пойдете? Что вы хотите рассказать?

– Примерно то же самое, что я рассказал вам. Хочу проинформировать, что происходит, чтобы сложилась объективная картина.

– Какие у вас ожидания по эффекту от этих встреч?

– Превратить одномоментную негативную реакцию в долгосрочную позитивную. Мы используем всю текущую ситуацию как маркетинговый ход.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more