«Банк, выдавая кредит, рискует своими средствами только на 10%»

Главный управляющий директор Альфа-банка Владимир Верхошинский рассказывает о надежных богатых клиентах и о том, какие есть плюсы у кризиса
Владимир Верхошинский, главный управляющий директор Альфа-банка /Личный архив

Владимир Верхошинский впервые встречает кризис в роли руководителя банка, причем крупнейшего частного банка страны. Самый тяжелый кризис можно обернуть в свою пользу, уверен главный управляющий директор (СЕО) Альфа-банка, например, именно сейчас крупным и продвинутым игрокам будет легче бороться за дефицитные кадры, которые работают в финтехе, потому что последних ждут тяжелые времена. Строить сейчас прогнозы Верхошинский считает «бесполезными упражнениями» и призывает сосредоточиться на работе. «Тот, кто хорошо поработает, выйдет из кризиса сильнее, чем был, как бы тяжело сейчас ни было», – сказал он в интервью «Ведомостям».

Самый необычный кризис

– Чем этот кризис отличается от 2008 и 2014 гг.?

– Каждый кризис в чем-то особенный, а этот на моей памяти самый необычный, потому что фактически это не один кризис, а сразу три. Один связан с вирусом, второй – с падением цены на нефть, третий – управленческий. Управленческий в широком смысле: от того, как сейчас будут справляться люди в семьях, как будут справляться с кризисом компании, государственные власти разных стран, будет многое зависеть. Тот, кто сейчас будет собран, будет быстрее реагировать на ситуацию и оперативно принимать решения, сможет выйти из кризиса раньше и с меньшими потерями.

В этом году «Альфе» исполняется 30 лет, банк – ровесник современной России, прошел все кризисы и из каждого вышел сильнее. Во многом это благодаря культуре гибкости и быстроте реакции – мы сейчас работаем каждый день как за два, даже за три. Скорость – это в принципе отличие частных компаний от публичных компаний и госструктур, которые объективно обременены дополнительными бюрократическими процессами, в кризис это снижает скорость реакции.

– Насколько подготовленным к работе в удаленном режиме подошел Альфа-банк? Сколько у вас сейчас сотрудников в удаленном режиме? И вы сами из офиса или из дома работаете?

– Любой банк – достаточно сложная структура и отличается тем, что не каждый его сотрудник имеет возможность полноценно работать удаленно. Например, из 24 000 сотрудников Альфа-банка только 16 000 в принципе могут работать в отрыве от рабочего места, и сегодня всем им установлены удаленные рабочие места. Вообще, мы хорошо отработали технический аспект [при введении ограничений, связанных с пандемией COVID-19], начали действовать на неделю раньше большинства коллег, а в сегодняшних условиях неделя – огромный срок. Я даже помню этот день: месяц назад, в воскресенье, мы собрали первый оперативный штаб, а сейчас у нас уже все по полочкам разложено. Кому-то достаточно просто доступа к корпоративной почте, а кто-то должен иметь доступ к клиентским данным, программированию, торговым терминалам, главной книге, телефонии и т. д. Все это разные уровни доступов и безопасности, которые мы обеспечили.

Кроме того, после первого же выступления президента мы решили не закрывать почти ни одного отделения, чтобы нашим клиентам не пришлось далеко ехать от дома, если потребуется решить какой-то финансовый вопрос. При этом мы максимально сократили количество сотрудников в отделениях, поскольку о них заботимся не меньше, чем о клиентах. Итого сейчас по факту из дома работает около 7000–8000 человек и еще несколько тысяч сотрудников сидят дома на самоизоляции для пересменки. Весь топ-менеджмент и я сам работаем в офисе каждый день (естественно, соблюдая все предписанные меры).

– Делал ли банк стресс-тесты развития ситуации? Какой сценарий вам представляется наихудшим?

– Давать сейчас прогнозы – сколько это продлится, какое будет падение экономики – не имеет никакого смысла. Как минимум до конца апреля – начала мая. Но и без прогнозов ясно, что надо делать, – надо обеспечивать финансовую устойчивость банка и бесперебойное обслуживание клиентов. Есть меры, которые надо принимать независимо от того, как будут развиваться события: контролировать качество выдаваемых кредитов, плотно работать с действующим портфелем, думать над повышением доходности существующих продуктов, искать новые источники дохода, ужать расходы – не потратить все, что можно не потратить.

Владимир Верхошинский

главный управляющий директор Альфа-банка
Родился в 1981 г. в Якутске. Окончил Финансовую академию при правительстве РФ по специальности «финансы и кредит». Имеет степени Master of Business Administration и Public Management Program Стэнфордского университета (США)​
2002
работал в московском офисе Ситибанка.
2003
работал в консалтинговой компании McKinsey & Co
2008
работал в инвестиционном фонде VR Capital
2009
работал в банке ВТБ начальником управления корпоративного развития и стратегии, вице-президентом
2012
заместитель президента – председателя правления в АКБ «Банк Москвы»
2016
член правления банка ВТБ (при объединении Банка Москвы и ВТБ), отвечал за розничный бизнес
2018
главный управляющий директор Альфа-банка

Тот, кто в этой ситуации поработает хорошо и все сделает правильно, выйдет из нее сильнее, чем был, как бы тяжело сейчас ни было.

– Прогнозы по прибыли или доходам пересматриваете?

– Это пока бесполезные упражнения. В кризис плохо всем. Но кто-то пострадает больше, а кто-то меньше. «Альфа» – один из самых подготовленных банков, потому что вот уже 30 лет – и это не моя заслуга, а заслуга акционеров – даже в хорошие годы банк живет с вопросом «А что, если кризис завтра?»

– При каких условиях вам может понадобиться поддержка акционеров?

– Мы пока о поддержке акционеров даже не размышляли.

– Как на вас повлиял обвал рубля и цен на нефть?

– Российские банки попадают в кризис в среднем в 2 раза чаще, чем западные, и почти в каждый кризис у нас происходит обвал рубля. Большинство банков, включая наш, теперь уже лучше подготовлены к девальвации: мало валютных позиций, практически нет корпоративного кредитования в валюте, а для частных клиентов такого кредитования в принципе нет. В отличие от предыдущих кризисов сейчас изменения курса сказываются на банках меньше, хотя, конечно, в долгосрочной перспективе это влияет на всю экономику, а значит, и на нашу деятельность тоже.

– Вы ожидаете, что в результате кризиса вырастет количество санаций, отзывов лицензий?

– Это произойдет совершенно точно. У нас последние годы шел позитивный процесс оздоровления сектора, количество банков сократилось с 700 более чем в 2 раза. Я всегда говорил, что при структуре и размере российской экономики и для обеспечения высокого уровня конкуренции и качества сервиса достаточно 100 банков на всю систему. Кризисные явления только ускорят очистку банковского сектора: мелкие банки, банки-монолайнеры, те региональные банки, которые ведут свою деятельность «на грани», – их всех ждет непростое время. Этот кризис приведет к дополнительной консолидации сектора. Вопрос – через год или через полгода, но это будет обязательно.

– Сами не рассматриваете возможность покупки банков?

– Мы всегда очень бизнесово подходим к таким возможностям. Если будет интересная тема, мы будем смотреть. Сейчас никого специально не смотрим.

И кредитные каникулы, и ужесточение требований

– Если сравнивать поведение населения сейчас и в прошлые кризисы – есть разница? Или все так же бегут забирать свои деньги из банков?

– Не только банки, но и люди оказались более готовыми к кризису. Во-первых, никто не бежит снимать наличные – этого не происходит ни в Альфа-банке, ни в других банках. Раньше валюту снимали массово, очереди стояли. Во-вторых, выросла цифровая активность, она в принципе в России одна из самых высоких в мире – более 50% клиентов постоянно пользуются цифровыми каналами. У нас в «Альфе» этот показатель вообще 80%. И это даже до самоизоляции. Дистанционный банкинг – норма жизни, которая облегчает нахождение в самоизоляции. Поэтому особых изменений в поведении клиентов мы пока не видим. Конечно, выросло количество звонков в колл-центр и вопросов в отделениях про механизм предоставления кредитных каникул, но даже этот рост не драматический, всего 1–3% от всех звонков. Ну и некоторое снижение качества розничного кредитного портфеля стало видно. Пока некритическое. Реальную картину покажут апрель – май, тогда и можно будет строить прогнозы, что будет дальше.

– ЦБ сообщил, что с 15 по 25 марта население забрало 2% вкладов. Был ли отток у вас? Сколько клиенты забрали из Альфа-банка?

– Нет, какой-то статистически значимой активности клиентов мы не заметили. Мы мониторили статистику после обращения президента, когда он объявил о налоге на доход по вкладам свыше 1 млн руб., – количество звонков в колл-центр, которые касались депозитов и их условий, составляло в тот день всего 0,6% обращений. Люди в основном спрашивают про кредитные каникулы.

– Что касается кредитных каникул, то сейчас заработал закон, и теперь у банков есть не право, а обязанность предоставлять клиентам отсрочки по платежам. Как вы относитесь к этой мере?

– Это, пожалуй, самая жесткая мера. И, безусловно, действенная. Ситуацию с каникулами я оцениваю так: было решено отнести часть нагрузки на банки, и сделано это было ровным слоем – для всех банков, что справедливо. Поэтому, когда и если зайдет речь о мерах государственной поддержки банков, было бы также справедливо ее оказывать всем, а не только тем, кто окажется на грани банкротства. Как нагрузка должна быть либо на всех, либо ни на кого, так и поддержка. Это вопрос принципиальный. Иначе это будет вредно для индустрии.

Механика поддержки может быть разная: это может быть и прямая компенсация убытков, и долгосрочное фондирование по доступным ставкам, и нормативные послабления, и финансирование каникул от регулятора или государства.

– Альфа-банк запустил собственные кредитные каникулы для пострадавших от коронавируса. Сколько поступило заявлений от граждан и бизнеса?

– Мы свои каникулы для физлиц объявили раньше государственных, а готовить их начали за несколько недель до того. С середины апреля начнем уже предоставлять каникулы. К счастью, пока количество звонков не такое большое: да, клиенты интересуются, но так чтобы массово подавали заявки на рассмотрение – такого пока нет. Люди еще взвешивают, нужна им эта мера или нет и чем это для них обернется.

– Вы будете предлагать свои кредитные каникулы как альтернативу госпрограмме или параллельно?

– Речь идет не только о каникулах, а о разных механиках, которые позволят нуждающимся клиентам снизить свою кредитную нагрузку. Сейчас вдаваться в детали я не хотел бы, это в каком-то смысле коммерческая тайна, но мы хотим, чтобы у клиентов был выбор, какой механизм использовать – тот, который предложило государство (и мы его обеспечим), или тот, который предложит сам банк, мы постараемся сделать его привлекательным.

– По каникулам госпрограммы установлены лимиты по кредитам: по ипотеке это 1,5 млн руб., по автокредитам – 600 000 руб., по потребкредитам для ИП – 300 000 руб., по потребкредитам для граждан – 250 000 руб., по кредитным картам – 100 000 руб. Это справедливые лимиты? Будет ли закон действительно работать на благо населения?

– Я уверен, что закон еще будет дорабатываться, потому что его делали в очень сжатые сроки, и в нем будут нужны уточнения. Но, в конце концов, кредитные каникулы от государства – это социальная мера для тех, кто нуждается в социальной поддержке. Как правило, если у людей небольшие суммы кредитов, это как раз те слои населения, которым необходим такой закон. А если у человека кредиты на крупные суммы, то это, скорее всего, более обеспеченные люди, которые долгосрочно планируют свои финансы и платежи по кредитам. Наши собственные программы будут для разных клиентов.

– Вы фиксируете случаи, когда за реструктуризацией обращаются лояльные клиенты, а не пострадавшие?

– Заемщики, у которых все хорошо с финансовым положением, тоже спрашивают о каникулах, интересуются, но пока не массово. Более массовой со временем будет ситуация, когда недобросовестные заемщики, у которых еще до кризиса были проблемы с обслуживанием кредитов, под предлогом [что они пострадали от] эпидемии будут пытаться исправить свое положение.

– И как вы будете распознавать недобросовестных заемщиков?

– Если банки видят, что заемщик еще до начала распространения коронавируса имел просрочку, то ухудшение его положения произошло до эпидемии. Этот момент, кстати, нужно правильно описать в законе. Если заемщик пойдет по госпрограмме каникул, то он в любом случае должен будет предоставить банкам документ, подтверждающий ухудшение финансового положения. Я думаю, что уже через некоторое время государственная программа каникул станет вполне отработанным механизмом с минимальным количеством злоупотреблений со стороны недобросовестных клиентов.

– Аналитики рейтингового агентства S&P отмечают, что в розничном кредитовании под ударом те банки, у которых необеспеченных кредитов в портфеле больше, чем обеспеченных, – у вас на них приходится почти 80% розничного портфеля. Что думаете по этому поводу?

– Есть разные виды необеспеченных кредитов – есть кредитные карты, есть крупные потребкредиты, мелкие кредиты, pos-кредиты и др. В первую очередь страдают как раз мелкие ссуды и pos-кредиты. Заемщики с крупными потребкредитами, даже беззалоговыми – на 500 000–600 000 руб. и больше, – ведут себя совсем по-другому. С точки зрения рисков они более надежные, чем те, у кого кредиты на 50 000 руб. Мы в принципе занимаемся только крупными кредитами, во-первых. Во-вторых, мы не занимаемся pos-кредитованием. В кредитных картах достаточно хорошая маржа, которая больше позволяет компенсировать рост рисков, но их и берут более финансово грамотные и финансово стабильные клиенты. Плюс надо понимать, что клиентов «с улицы» мы практически не кредитуем, 80–90% всех выдач – это кредиты нашим собственным клиентам, которых мы знаем: их историю с банком, доходы, сбережения, получаем информацию о них через внешние цифровые каналы и принимаем решение о выдаче индивидуально и взвешенно. Свою политику кредитования мы считаем консервативной. Доля ипотеки в портфеле у нас сейчас около 20%, но это только в силу того, что ипотекой мы начали заниматься всего 1,5–2 года назад.

АО «Альфа-банк»

Коммерческий банк

Акционеры (данные банка на 13 января 2020 г., эффективная доля владения): Михаил Фридман (32,86%), Герман Хан (20,97%), Алексей Кузьмичев (16,32%), Петр Авен (12,41%), Unicredit S.p.A. (9,9%), The Mark Foundation for Cancer Research (3,87%), Андрей Косогов (3,67%).
Финансовые показатели (МСФО, девять месяцев 2019 г.):
активы – 3,49 трлн руб.,
собственный капитал – 533,1 млрд руб.,
чистая прибыль – 17,97 млрд руб.
По данным «Интерфакс-ЦЭА» на 1 января 2020 г., занимает четвертое место по размеру активов среди российских банков.

– Тогда можно предположить, что вы учитываете специфику ваших заемщиков, предоставляя по собственной программе кредитных каникул отсрочку клиентам с крупными кредитами. Но все-таки – вы не слишком рискуете? Если они впоследствии все равно не справятся с платежами, ваши потери могут быть большими. Как вы страхуетесь?

– Профессионально оценивать риски – это наша работа. Наши методики и инструменты одни из самых продвинутых. Предлагая каникулы, мы учитываем многие факторы, просчитываем, сможет ли конкретный клиент справиться с новым графиком платежей. В конце концов, каникулы, если этот продукт сделан качественно, – это обоюдовыгодный инструмент и для клиента, и для банка.

– Будете ли вы сокращать выдачи в определенных видах кредитных продуктов и вводить более жесткие критерии для выдачи кредитов?

– Сейчас все банки снижают уровень одобрения при кредитовании – не важно, обеспеченные ли это кредиты или нет. Мы снизили коэффициенты одобрения по разным продуктам от 5 до 25%, повысили первоначальный взнос по ипотеке с 15 до 20%. Считаю такие меры вполне адекватными и умеренными.

– Как вы расцениваете заявление председателя ЦБ Эльвиры Набиуллиной, которая пообещала регуляторные меры, если банки воспользуются поддержкой ЦБ «не по назначению». Многие на рынке считают, что это ответ на решение Альфа-банка ограничить выдачу ипотеки работникам отраслей, наиболее пострадавших от пандемии COVID-19.

– Я бы не объединял одно с другим. Здесь произошло недопонимание. Наши модели оценки кредитоспособности заемщиков – это комплексные и автоматизированные алгоритмы, они работают исключительно индивидуально. Что касается заявления председателя ЦБ, то регуляторные меры являются действенным механизмом управления поведением банков, но мне не известны банки, которые сейчас использовали бы поддержку регулятора не по назначению.

Корпоративные клиенты

– У вас традиционно почти 80% всего кредитного портфеля приходится на корпоративных заемщиков. Что сейчас происходит с ними? Сколько к вам уже обратилось заемщиков с просьбой реструктурировать кредиты?

– Малый бизнес и микробизнес ведут себя по аналогии с розничными клиентами, а если говорить про средний и крупный бизнес, то мы со всеми заемщиками сейчас работаем индивидуально и очень плотно. Это взаимовыгодная работа – клиенты сами хотят, чтобы мы как можно больше про них знали, и пока каких-то критических моментов с нашим кредитным портфелем мы не выявили. Более того, сейчас мы привлекли несколько новых крупных клиентов с хорошей для нас маржей.

– Какая доля корпоративного портфеля приходится на пострадавшие отрасли?

– Мы мониторим состояние нашего портфеля каждый день, цифру называть я бы не хотел, но чувствуем мы себя достаточно уверенно.

– Как вы взаимодействуете с корпоративными заемщиками при ограничениях, связанных с режимом самоизоляции?

– Работа с корпоративными клиентами строится так же, как и работа внутри: используем все виды видеоконференций и дистанционные каналы обслуживания. Наши клиентские менеджеры, сидя дома, работают со своими клиентами, сидящими дома. Конечно, если это будет долго продолжаться, люди начнут скучать по физическому контакту, по человеческому общению, но краткосрочно это никак не влияет на качество взаимодействия.

– Вам пришлось переносить какие-то сделки из-за эпидемии?

– Нет, это никак не повлияло.

– Если говорить про крупных клиентов – как дела с Алексеем Хотиным? Подписали ли новое мировое соглашение окончательно?

– Не хотел бы комментировать, ситуация в работе.

– Альфа-банк всегда жестко вел себя по отношению к проблемным заемщикам, умудряясь получать деньги даже там, где другие кредиторы пасовали (взять хотя бы UC Rusal). Как будете действовать в этот раз – есть ли указания на этот счет от акционеров / чиновников? Вы будете лояльны или будете инициировать банкротства предприятий? Например, российские аэропорты оказались в тяжелейшей ситуации, а в «мирное время» это очень доходный бизнес. Альфа-банк аэропорты кредитует?

– Любой банк, выдавая кредит, рискует своими средствами только на 10%, а на 90% – средствами вкладчиков, в основном физических лиц. Когда один клиент не возвращает кредит, он наносит ущерб не столько банку, сколько другим клиентам. Поэтому, если договор заключили, мы следим за тем, чтобы он исполнялся, – на то это и договор. Конечно, если какой-то клиент находится в ситуации, когда он реально не может выполнять взятые на себя обязательства, мы вместе с ним будем искать решение. И да, мы кредитуем аэропорты. Буквально на прошлой неделе выдали кредиты одному из крупнейших аэропортов и одному из крупнейших авиаперевозчиков страны. Повторюсь, у нас нет блоков на какие-то отрасли, каждую ситуацию мы рассматриваем индивидуально.

Как банкам зарабатывать

– Как можно нынешний кризис обернуть в свою пользу?

– Один из очевидных трендов этого кризиса, о котором все говорят, – технологический, усиление цифровизации. Диджитал-трансформация в российском финансовом бизнесе и так была одной из самых быстрых в мире, но сейчас произойдет еще большее ускорение.

Другой тренд, менее очевидный, но не менее стратегический, – человеческий, гуманитарный.

Во-первых, на ближайшую перспективу время стартапов закончилось: если они убыточны и у них высокая долговая нагрузка, инвесторы вряд ли будут их поддерживать. Крупным, устойчивым игрокам и при этом продвинутым в цифровом бизнесе, таким как «Альфа», будет сейчас легче бороться за талантливые, молодые кадры, которые работают в финтехе. Еще год-два назад этих ребят оттуда было очень трудно переманивать. То, что случилось с Рокетбанком, – это первый звоночек. Подобных историй будет происходить больше – и в России, и в мире. Как только «Рокет» закрылся, мы в тот же день по всем каналам написали, что ждем всех сотрудников Рокетбанка в «Альфе» – пришло более 100 резюме, это четверть всего коллектива «Рокета». Мы в «Альфе» ждем всех талантливых и результативных, кто хочет созидать и развиваться.

Еще один человеческий тренд касается поколения Y [люди, родившиеся с 1979 по 2000 г.]. С тех пор как миллениалы вышли на работу, постоянно обсуждаются вопросы: как с ними взаимодействовать, чего они хотят, как их мотивировать и т. д. Сейчас большинство «игреков» переживают свой первый настоящий кризис – и экономический, и человеческий, свои первые финансовые потери и личные потрясения. Все это скажется на них и как на клиентах, и как на сотрудниках: они будут больше ценить коллектив и друг друга, лояльнее относиться к работодателю, ценить стабильность, сберегать, оценивать долгосрочные риски. Люди поколения Y сейчас станут больше похожими на поколение Х [родившиеся с 1960 по 1979 г.]. Этот кризис, каким бы он ни был, приведет к тому, что в России разом появится несколько миллионов более взрослых, прагматичных и мудрых людей.

И третий человеческий тренд, который сейчас проходят многие организации, – сплочение коллектива. Это как экстремальное командообразующее мероприятие или тренинг, где вы преодолеваете трудности, решаете головоломки, приоритизируете ресурсы, выявляете лидеров и т. д. Только в реальных боевых условиях. Такие ситуации делают сильные коллективы еще сильнее и вынуждают учиться работать в команде даже тех, кто этого не умел.

– Вы сказали про Рокетбанк. Почему не взлетел этот проект?

– Я не хотел бы говорить про «Рокет» отдельно, но думаю и в России, и за рубежом таких историй будет не одна. Это связано с демпинговой моделью их цифрового бизнеса. Когда финтех-стартап находит клиентскую потребность, за которую обычно клиенты платят, и начинает эту потребность предоставлять бесплатно, субсидировать ее себе в убыток, это приводит клиентскую базу (часто очень быстро), и она растет. Растет вместе с убытками. Инвесторы при хорошем рынке могут заинтересоваться темпами роста и готовы потерпеть убытки в ожидании, что позже эта большая клиентская база будет монетизирована. Но в кризисное время, когда все борются за ликвидность, никто не готов терпеть растущие убытки. Поэтому, если сейчас у стартапов высокая долговая нагрузка, если они не прибыльны, их ждут особенно тяжелые времена.

– Вы сказали, что банкам важно найти варианты, где зарабатывать. На рынке сейчас тренд снижения ставок (если опустить историю с коронавирусом), а это означает, что в фокусе рост комиссионных доходов. Где вы будете искать источники дохода?

– Понятно, что, когда доходы падают, когда маржинальность, которая и без кризиса снижалась, уменьшается еще быстрее, приходится креативно думать о новых источниках дохода. У нас есть целая программа действий по повышению доходности и в розничном бизнесе, и в корпоративном. В рознице это транзакционные доходы, связанные с цифровизацией клиентской базы. В корпоративном бизнесе это партнерство с клиентами, когда ты зарабатываешь вместе с ними. Например, мы стали делать скоринг комплаенс-надежности для малого бизнеса. Если это добросовестный клиент, мы показываем ему в какой он зоне – красной, желтой или зеленой – и что ему нужно подкорректировать в работе, чтобы банки не закрывали счета и продолжали с ним сотрудничать. Мы берем за эту услугу комиссию – и клиенту хорошо, и банку дополнительный доход.

Это наша постоянная работа – создавать новые продукты и сервисы и тарифицировать их так, чтобы клиентам было интересно ими пользоваться.

– Когда нас ждет комиссия за ведение счетов?

– Все будет зависеть от того, какая в долгосрочной перспективе будет доходность банковского бизнеса в принципе и на чем банки смогут зарабатывать. Но пока в банковском сообществе я ни разу не слышал, чтобы это обсуждалось всерьез.

– С 8 апреля вы подключились к выдаче кредитов под 0% на зарплату, которые рассчитываются исходя из МРОТа, а не из реальной зарплаты. Бизнес называл меры косметическими и «пособием на выживание». Реально ли эта мера поможет бизнесу?

– Мы рады возможности быть включенными в эту программу. Как по факту она сработает, покажет время. С одной стороны, нулевая ставка привлекает клиентов, с другой – стоят ограничения по сумме. Мы уже видим спрос, но пока клиенты в основном просто интересуются. На данный момент гораздо больше обращений по кредитным каникулам, которые мы уже предоставляем. Кроме того, сейчас государство обеспечивает такие кредиты своими гарантиями не полностью, а на 75%, а значит, банки будут нести на себе кредитный риск. В любом случае мы уже собираем заявки и, как только будут подписаны все необходимые соглашения с ЦБ, ВЭБ, МЭР, начнем выдачу таких кредитов. Повторюсь, каждую заявку мы будем рассматривать индивидуально.

– Вы считаете справедливым, что на господдержку могут рассчитывать только компании из пострадавших отраслей?

– По духу этих мер они должны поддерживать не всех, а только тех, кто реально пострадал. В прикладном смысле это вопрос того, чтобы в списках от государства были указаны все правильные отрасли.

– Власти США приняли национальный пакет по борьбе с пандемией в виде $850 млрд помощи бизнесу и по $1200 гражданам. Российский ЦБ считает, в свою очередь, что у нас прямая помощь населению не актуальна, а наши власти деньги берут внутри экономики через введение новых налогов. Как вы оцениваете меры наших властей и ЦБ? Достаточны ли они?

– Мы с Петром Олеговичем Авеном недавно встречались с председателем ЦБ, принесли свой набор мер, которые, на наш взгляд, могли бы поддержать экономику и банковский сектор. В итоге 80% из предложенных нами мер ЦБ и так планировал делать или уже делал. Остальные приняли в работу. Совершенно точно Банк России держит руку на пульсе происходящего и очень четко понимает, что происходит. Сейчас на рынке объективно много вопросов и суеты, но спокойствие в работе регулятора, его уверенность и мне придали дополнительное внутреннее спокойствие и уверенность.

– Какие объявленные меры для вас самые важные?

– Пока самая большая мера – кредитные каникулы, но это социальная мера для населения и бизнеса, а не для банков. Для банков важны все меры по поддержанию ликвидности, достаточности капитала и т. д. Какой-то одной «серебряной пули», к сожалению, я не вижу – важен весь комплекс мер. Даже то, что ЦБ сейчас на время приостановил проверки и инспекции, снимает с банков бюрократическую нагрузку, дает возможность сосредоточиться на работе.

– Как вы оцениваете меру в виде продления «нерабочей недели» до 30 апреля с сохранением зарплаты? Как это повлияет на бизнес? Бизнесу не из чего платить зарплату, когда у них остановлены все процессы, – многие ожидают, что начнутся массовые банкротства.

– Каждый должен делать свою работу. Как говорила моя мама, если дворник будет делать свою работу хорошо, то и у него все будет хорошо. Пытаться оценить сейчас последствия для бизнеса – это разговоры кухонных генеральных директоров, которые за чашкой чая обсуждают, как это все неправильно сделано. Все происходит стремительно, сложно, взаимосвязанно. Экономика – один аспект, здоровье населения и распространение коронавируса – другой. В спокойное время я бы на некоторые меры смотрел негативно, а в этой ситуации не берусь давать оценок – все меры должны оцениваться в совокупности, а не отдельно и по их результатам, а не в процессе.

– Как снизятся ваши комиссионные доходы, после того как система быстрых платежей (СБП) станет популярным средством оплаты товаров и услуг? Как повлияет на ваш банк подключение Сбербанка к СБП?

– Функция оплаты по номеру телефона очень удобна для клиентов, и она на себя перетягивает карточные платежи и р2р-переводы. Но одновременно с этим все виды безналичных платежей из года в год растут двузначными темпами за счет снижения использования наличных. В результате за прошлый год мы увидели и многократный рост платежей через СБП, и почти двукратный рост р2р-переводов. Для того чтобы СБП полноценно работала, к ней должна подключиться критическая масса банков, в том числе и «Альфа», и ВТБ и, конечно, Сбербанк.

– СБП заменит карточные платежи?

– В отдаленной перспективе может. Но в обозримом будущем будут существовать оба механизма.

– Во время пандемии логично было бы использовать возможности Единой биометрической системы (ЕБС) и популяризировать ее. Почему этого не происходит?

– ЕБС – правильный проект. Но он долгосрочный, технически гораздо более сложный, чем, скажем, СБП. Параллельно с развитием ЕБС сейчас было бы правильно разрешить банкам регистрировать и верифицировать клиентов удаленно, через цифровые каналы, используя внутренние биометрические сервисы банков. Сегодня по закону первый контакт с клиентом должен физически осуществить сотрудник банка. Это в каком-то смысле атавизм. Современный уровень технологий позволяет полноценно верифицировать клиента – и ему удобнее, и риски цифровой проверки для банка реально ниже, чем проверка физического паспорта, и регулятору легче контролировать процесс. Для этого необходимо внести соответствующие поправки в 115-ФЗ (закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма». – «Ведомости»).

– Верите ли вы в успешный выход ЦБ из санируемых банков?

– У каждой истории санации есть свой контекст и планы выхода из нее. В свое время санация Банка Москвы была весьма удачным примером того, как не потерять бизнес и сохранить клиентов. В ближайшее время рыночные выходы маловероятны – посмотрите, как говорится, что на улице происходит. Сейчас все должны в большей степени сконцентрироваться на внутренней эффективности.

– Вам интересно было бы поучаствовать в IPO «Открытия»?

– С учетом того, что происходит на рынках капитала, вероятность крупных публичных размещений в ближайшие год-два предельно мала. Продажа стратегическому инвестору мне видится более вероятным вариантом.