Классик в новых обстоятельствах: выставка «Пушкин и театр» в Софии

У Пушкина в театре завидный гардероб. Почти два столетия его героев одевают заново, переселяют в другие декорации, учат петь и всякий раз находят в знакомых историях повод для новой постановки. Увидеть, как менялся этот сценический мир, предлагает выставка «Пушкин и театр», открывшаяся в Русском доме в Софии. Бахрушинский музей представил здесь более 80 предметов из своего собрания — от эскизов костюмов до фотографий спектаклей.

Фрагмент экспозиции «Пушкин и театр».Пресс-служба Бахрушинского музея

Список художников вполне мог бы стать афишей самостоятельной художественной выставки: Константин Коровин, Александр Головин, Михаил Врубель, Иван Билибин, Наталья Гончарова, Мартирос Сарьян. Здесь их объединяет работа для сцены. Рядом — проекты советских театральных художников Ивана Севастьянова, Петра Бенделя и Софьи Юнович. Такое соседство дает возможность посмотреть на пушкинские сюжеты через вкус разных эпох: какие краски, силуэты и пространства каждая из них выбирала для классики.

У театрального эскиза особая привлекательность. В зрительном зале декорации воспринимаются вместе с музыкой, светом и движением актеров; на выставке можно сосредоточиться на замысле художника. Фотографии сцен и фотооткрытки актеров в пушкинских ролях позволяют сопоставить этот замысел со сценическим образом. Программы и буклеты XIX–XX веков возвращают спектаклям обстоятельства конкретного вечера: у знакомого названия появляются свои исполнители и публика.

Фрагмент экспозиции «Пушкин и театр».Пресс-служба Бахрушинского музея

Маршрут из шести разделов начинается с Пушкина-зрителя. Театр его времени, о котором он размышлял в статье «Мои замечания об русском театре», важен для всей последующей истории: будущий автор «Бориса Годунова» сам наблюдал за сценой и судил об актерской игре. Прежде чем стать неисчерпаемым источником репертуара, Пушкин был человеком по другую сторону рампы — со своими пристрастиями и замечаниями.

Дальше отношения автора и театра становятся сложнее. Историю «Бориса Годунова» прослеживают от первых постановок на императорской сцене до интерпретаций XX века. «Маленькие трагедии» переводят разговор от власти и истории к зависти, страсти, деньгам и цене таланта — темам, которым трудно назначить срок давности. Материалы к «Русалке» Александра Даргомыжского показывают еще один путь пушкинского текста: в музыкальный театр, где слово обретает дополнительную выразительность благодаря голосу и оркестру.

Фрагмент экспозиции «Пушкин и театр».Пресс-служба Бахрушинского музея

Особенно любопытен этот переход в разделе «Евгения Онегина» и «Пиковой дамы». Для многих знакомство с ними продолжается всю жизнь сразу в двух версиях — литературной и оперной. Причем композитор здесь получает права самостоятельного автора. В «Пиковой даме» Чайковского любовь Германа и Лизы становится одной из главных движущих сил действия, меняя соотношение страстей пушкинской повести. У художника и режиссера затем возникает собственная задача: найти зримый облик уже для этого музыкального прочтения.

Завершается выставка сказочными сюжетами — «Русланом и Людмилой», «Сказкой о царе Салтане», «Золотым петушком». Здесь особое значение приобретают фольклорные мотивы, орнамент и декоративная выразительность народного искусства. Для зрителя это возможность переключить внимание с драматических коллизий на саму выдумку художника: как придать форму миру, которого никогда не существовало, но который читатель помнит с детства. И, возможно, унести с выставки полезную привычку — в следующий поход в театр чуть внимательнее смотреть на декорации. У них тоже есть автор и своя версия Пушкина.