"Прошлый год - год нервического успокоения"

С середины 2009 г. началось «турбулентное десятилетие», выходом из которого станет формирование новой экономической модели, уверен ректор Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации Владимир Мау.
С.Портер

Об экономических итогах 2010 г. и перспективах 2011 г. рассказывает ректор Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ, российский ученый, экономист, автор более 20 книг и около 600 статей Владимир Мау.

"МЕЖДУ КРИЗИСОМ И МОДЕРНИЗАЦИЕЙ"

- Как бы вы в целом могли охарактеризовать 2010 г.?

- Точно не год великого перелома. Если я скажу «год нервического успокоения», придется долго объяснять. Самое точное определение — год «между кризисом и модернизацией». Так кстати, называется недавно вышедшая серия книг нашего издательства «Дело».

- Что же нас ждет?

- В моем понимании мы вступили в длительный кризис, который продолжится несколько лет. Можно говорить о «турбулентном десятилетии», начавшемся где-то с первой половины 2009 г. Это десятилетие аналогично 30-м и 70-м годам XX века. Это были разные кризисы, но оба - глобальные и структурные, а не циклические, когда рецессия сменяется подъемом и все продолжается более или менее по-старому.

Нынешний кризис не может быть отождествлен с рецессией. Она даже не обязательно охватывает все страны. Скажем, в Польше падения не было, в Восточной Азии не было. А в Европе был спад, равно как в США, России, Казахстане, Украине и много еще где.

Таким образом, если считать, что сейчас затяжной структурный кризис, то выход из рецессии не означает возобновления роста и возврата к старому. Безработица будет сокращаться медленнее, чем восстанавливается экономика. То, что в России она сокращается быстро - это, скорее, негативный признак, свидетельствующий об отсутствии обновления экономики, структурной модернизации. Кроме того, предстоят сложные процессы трансформации во всех отраслях.

Словом, предстоит формирование новой модели роста, которое займет несколько лет и в рамках которого должны быть найдены решения по крайней мере четырех крупных проблем: 1) новая модель регулирования в национальном и глобальном масштабе, 2) новые валютный и финансовый механизмы, 3) адаптация экономики к новым технологическим вызовам, 4) новая социальная политика. Пока нет ответа на эти четыре вопроса, говорить о завершении кризиса, по меньшей мере, странно.

- То есть все беды от отсутствия модели развития?

- Именно. Из-за несформированности новой модели роста экономика и неустойчива, причем нестабильны все области – от производства и финансов до рынка труда. В этом смысле мы как бы находимся на третьем этапе кризиса. Поясню, первый этап - период англо-саксонского кризиса, когда была надежда, что остальной мир не будет в него вовлечен (надежда на decoupling). Второй период – экономический спад, финансовый кризис и ожидание катастрофы. И, наконец, третий этап - более позитивный, когда стало понятно, что катастрофы не произошло. Появилась развилка - одни ожидали, что скоро закончится кризис, другие видели наступление новой фазы. В этом смысле наткнулся в вашей газете на интервью Михаила Прохорова, который говорит «кризис завершен, но мы из него вышли ослабленными». На самом деле, мы вышли ослабленными из спада (второго периода), но кризис еще не завершен.

"ТУРБУЛЕНТНОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ"

- Можете раскрыть более подробно термин «турбулентное десятилетие»?

- Нестабильность и плохая краткосрочная прогнозируемость. Отсутствие устойчивого тренда. Когда он есть - все более или менее понятно. Последние 20 лет, например, так и было. Да, были циклические спады, но они были незначительными. Была понятная ситуация с бюджетом, были удивительно стабильные курсы валют. А сейчас применительно к валютному курсу мы не знаем, чем кончится эксперимент, который проводят в США по массированной эмиссии долларов, с чем из кризиса выйдут доллар, юань, евро.

Другой источник турбулентности — бюджетная политика. К Европе все безумно напоминает 70-80-е гг. прошлого столетия в Латинской Америке. Там тоже были большой бюджетный дефицит, большие валютные долги и полное непонимание того, что будет дальше. В результате, из-за неплатежеспособности латиноамериканцев финансовые трудности начал испытывать и их основной кредитор – банки США. Именно тогда американцы предложили секьюритизацию долга с частичным его списанием - Brady bonds, в которые были «упакованы» просроченные долги латиноамериканских стран. Но главное, что реструктуризация долга сопровождалась серьезными структурными реформами либерализационного типа, получившими тогда наименования «Вашингтонский консенсус». Позднее его сильно ругали левые популисты, но именно реализация этой программы позволила преодолеть кризис и привести многие латиноамериканские страны к экономическому процветанию.

Ситуация в ряде стран зоны евро, с учетом долгов и бюджетного дефицита во многом напоминает эту историю. И простых решений сейчас нет. Больных вопросов у Европы очень много. В какой мере финансовая ответственность Севера будет выкупать финансовую безответственность Юга? Эту проблему нельзя решить просто манипулированием валютного курса или какими-то простыми действиями – например, сократив бюджетный дефицит на пару процентов. Проблема более глубокая - в эффективности экономики. Будет ли Германия продолжать основывать свое развитие на экспортной модели или нет? Будет ли она расширять внутреннее потребление?

- Структурные реформы как в Латинской Америке помогли бы?

- Структурный характер кризиса — как раз одно из главных бедствий. И экономики ведущих стран должны решить набор структурных проблем международного и национального характера. Среди них соотношение сил между США и Китаем, между Северной и Южной Европой. Например, что будет с нынешней моделью, когда Китай производит, а США потребляют, когда Китай снабжает США товарами, а США поставляет в Китай деньги и технологии. Отдельная проблема взаимоотношений Китая и США связана со структурными последствиями формирования новой валютной системы. Если Китай выбирает не экспортно-ориентированную модель, а внутреннюю - на укрепление юаня, большего внутреннего потребления, меньшего экспорта, то, соответственно, китайская экономика становится менее конкурентноспособной, расчищаются завалы платежных диспаритетов, когда деньги печатаются в США и текут в Китай. Дальше вопрос - кто будет выкупать американские доллары? Если Китай перестает экспортировать, значит, у него сократится количество свободных денег для покупки долларов, равно как и евро.

И здесь проблема не в том, поднимет ЦБ ставку на четверть процентного пункта или опустит и не будет делать ничего. Проблема в выборе долгосрочной политики, а не краткосрочного регулирования текущего экспорта. Проблема сложная и требующая длительных дискуссий, не имеющая сейчас однозначного теоретического решения. Есть много дискуссий, но никто не знает, к чему они приведут и какая модель установится на практике.

"ЗДОРОВАЯ ПЕНСИОННАЯ СИСТЕМА - ИСТОЧНИК ИНВЕСТИЦИЙ"

Аналогично с социальным государством. Понятно, что система здравоохранения и пенсионирования в кризисе. Более или менее очевидно, что простыми решениями вроде повышения пенсионного возраста проблемы не решить. У нас структура населения сильно отличается от той структуры, которая была 100 лет назад, когда в мире возникли нынешние пенсионные системы. Нынешняя модель существует для страны, где средняя продолжительность жизни сильно ниже пенсионного возраста. Во всем мире в развитых странах все наоборот - пенсионный возраст сильно ниже средней продолжительности жизни. Поэтому надо или назначать пенсию в 90 лет, или переходить к другой модели — с приватизацией пенсии, персональной стратегией инвестирования пенсионных накоплений и т.д.

- Может, просто стоит увеличивать качество жизни?

- Конечно, государство должно заботиться, о здоровье своих граждан и инвестировать в качество жизни, а не в выживание. Государство должно создавать рабочие места для пожилых людей, а не ограничивать их возможности. Сейчас во всех министерствах места вахтеров занимают молодые люди. Раньше были ветераны. Зачем их замещать молодыми бездельниками? В конце концов, ветераны обычно менее коррумпированы. Но это ведь бизнес - охранные структуры на аутсорсинге.

Реально государство должно вкладывать не столько в пенсию, сколько в здоровье. И страховать инвалидность и бедность. Инвалидность не фигуральную для получения льгот, а реальную. Бедность - по заявлению с обоснованием потребности. А не так, что если вам исполнилось 65, то вы автоматически — в числе малоимущих и получаете пособие. Если человеку нужна финансовая помощь, то он должен прийти и попросить. В мире это опробовано и практикуется. А результат понятен. Здоровая пенсионная система - источник инвестиционных денег.

- Раз уж мы заговорили о социальной политике, то как вы прокомментируете поправки в закон о пособии по беременности?

- Плохо, что это пособие значимо. Это говорит о том, что общество недостаточно богато, что семьи неполные. Для значительной части женщин эти деньги должны играть маргинальную роль. Это проблема их мужей. Давайте платить по бедности, платить не всем, а если человек заявляет и ему это реально нужно. И даже проще. Давайте платить не всем женщинам, а только тем, кто напишет заявление. Доказывать не надо, что треть даже заморачиваться не станет. Вообще, если занимать последовательную консервативную точку зрения, то эти пособия вредны.

Вмешательство государства в семейную жизнь опасно, оно ее разрушает. Чем больше женщины чувствуют себя независимыми, благодаря поддержке государства, тем больше вероятность, что семьи будут распадаться. Есть гипотеза, что демографический кризис — результат не только высокого уровня благосостояния, но и избыточного вмешательства государства в личную жизнь граждан.

- Вам не кажется, что это в принципе жестоко?

- Я не говорю, что такое решение надо принять немедленно. Я говорю, что есть достаточно убедительная гипотеза, что богатое общество провоцирует неустойчивость института семьи. Может быть, есть другой скрытый фактор. Я имел в виду, что причина демографического кризиса постиндустриальных обществ - вопрос более сложный и требующий тонкого изучения, чем объяснение это богатством или бедностью. Говорят, давайте решим демографические проблемы большими денежными поощрениями за второго или третьего ребенка. Статистически доказано, что это не столько увеличивает число детей в семье, сколько снижает возраст рождения. Просто женщина раньше рожает, но не больше. Хотя, конечно, нынешний рост рождаемости после введения пособий очень важен.

"РЕГУЛИРОВАНИЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ФИНАНСОВЫМ И ГЛОБАЛЬНЫМ"

- Среди актуальных вопросов, без решения которых мы не выберемся из кризиса, вы назвали новую модель госрегулирования. Можете подробнее об этом?

- Два предыдущих системных кризиса привели к формированию концептуально разных моделей регулирования. После 30-х гг. появилась идеология и политика большого государства, основанного на неокейнсианских моделях. В канун следующего кризиса [Ричард] Никсон (37-ой президент США в 1969-1974 гг. - «Ведомости»), который был правым, сказал “мы теперь все кейнсианцы” и стал раздавать бюджетные деньги. Из 70-х гг. мир вышел в антикейнсианской, либеральной парадигме - снижения бюджетной нагрузки государства, более сбалансированных бюджетов, меньших бюджетных дефицитов и отказом от фиксированного валютного курса. Пересмотр Бреттон-вудского соглашения в начале 1970-х гг. предполагал отказ от модели фиксированных курсов. Теперь в валютной политике многих стран большую роль стал играть курс валютных союзов.

Возвращаясь к госрегулированию. Когда начался нынешний кризис, многие стали ждать появления большого государства. Все кричали, что рухнула либеральная экономика, государство должно более активно регулировать разные сферы деятельности. К счастью, все быстро пришло понимание, что если государство до кризиса не смогло урегулировать рынок, то это не проблема рынка, а проблема государства. То есть основной вывод таков: необходимо не увеличивать влияние государства в экономике, а более тонко настраивать его воздействие на определенные болезненные точки. Кроме того, уже стало понятно, что в отличие от кризисов прошлого века, нынешний - кризис глобализации. Можно сказать, первый в мировой истории, показавший, что в условиях глобальной экономики и той информационно-технологической базы, которая существует, регулирование должно быть а) финансовым и б) глобальным. И это большое достижение.

Хотя, конечно, простых договоренностей между странами для глобального согласованного регулирования недостаточно. Ситуация осложняется переплетением основных рынков - валютного, фондового и товарного, которые раньше хотя и развивались параллельно, но все-таки варились в собственном соку. На этих рынках были разные игроки. Но последние несколько лет они явно сближаются. Очевидно, что рынок нефти все больше ведет себя как фондовый, а не товарный. Спрос и предложение нефти в значительной мере отражают спрос и предложение спекулянтов, а не текущие и прогнозы погодных условий. Конъюнктура связана не с физической потребностью в нефти, а с потребностью в нефти как в активе. Есть развилка: можно пойти по пути запрета фьючерсов, как [президент США Барак] Обама хотел сделать, и просто разрубить этот узел. Но с тенденцией, как правило, бороться бесполезно. Все-таки лучше найти инструменты регулирования этих процессов. Хотя как это правильно делать, никто пока не понимает.

- Рынок недвижимости давно похож на фондовый.

- Да. Независимый институт социальных проблем провел исследование со спорными, но похожими на правду результатами: городское население отрывается от государственной системы пенсионирования, рассчитывая больше на себя. Правда, не столько на семью, сколько на получение доходов от недвижимости. Жизненная стратегия многих - иметь больше квартир и сдавать их, особенно в старости. История у нас постсоветская короткая. Многие из тех, у кого есть лишние квартиры, не дошли до пенсионного возраста. Похоже, что средний класс накапливает квартиры как ресурс, доверяя этому вложению больше, чем пенсионному фонду и, видимо, супругу. Мне как-то на радио дама задала вопрос: «В какой пенсионный фонд лучше нести деньги?». Я говорю: «Раз вы спрашиваете, значит вы человек молодой. Совет вам - лучше мужа найдите хорошего, который не кинет». На что дама отреагировала почти обреченно: «Хорошего надежного мужа найти труднее, чем хороший и надежный пенсионный фонд». В общем, я так скажу — лучше диверсифицировать ресурсы: немножко вложить в мужа, немножко в пенсионный фонд, немножко в квартиру, немножко в детей.

"ЕСЛИ КАПИТАЛ ТЕЧЕТ, ТО ЗАЧЕМ СДЕРЖИВАТЬ КУРС?"

- В валюту, драгметаллы стоит вкладывать?

- В условиях нынешней неопределенности и политики США перспективы доллара неочевидны. Нет понимания и в отношении евро. В золото, конечно, можно вложиться, но его цена сильно колеблется.

- Непредсказуемость валют — это повод для поиска новой модели валютной политики, о которой вы говорили?

- Проблема валюты, прежде всего, связана с перспективой доллара. Исторически оба системных кризиса окончились новой валютной конфигурацией. После 30-х гг. появился доллар как мировая валюта. После 70-х гг. - бивалютная модель: дойче-марка (евро) и доллар. Что будет сейчас, как отреагирует глобальный рынок на беспрецедентную денежную политику США? Что будет с долларом? Какова будет валютная конфигурация: доллар-юань, доллар-евро-юань? Какова будет роль резервных валют? Какова будет роль рубля? Может ли рубль играть роль региональной резервной валюты? Есть ряд аргументов, почему он может. В силу размеров российской экономики, например, в соответствии с гравитационными теориями. Есть набор аргументов, почему не может - валюта ресурсной страны менее устойчива и ей труднее играть роль региональной валюты. Вот вторая важная загадка, которую интересно обсудить. И ответ на нее будет дан в ближайшие годы.

- По многим прогнозам, доллар должен был стоить 29 руб. к концу 2010 г., а в итоге стоил 31 руб. Какими могут быть последствия такого ослабления?

- С точки зрения сальдо платежного баланса более низкий рубль лучше. С точки зрения преодоления инфляции хуже. Однако никто не ожидал такого оттока капитала. Так как причиной его являются больше политические факторы, чем экономические.

- А вы можете дать свой прогноз на курс доллар-рубль к концу 2011 г.?

- Знаете, говорят, что прогнозирование нефти и доллара - это профессионально ущербно для репутации любого экономиста. Если б я это знал, я б не интервью давал, а на бирже бы играл. У тех, кто играет на бирже, другая квалификация. Вы спросите успешного валютного спекулянта, он вам не объяснит, каким образом у него получается получить прибыль. Зато это хорошо объяснит тот, кто не умеет заниматься валютными спекуляциями. Потом опять, курс очень зависит от денежной политики. Пока что это достаточно контролируемый ЦБ процесс. Центробанк мог продать больше валюты и удержать курс на уровне 29 руб., но зачем? В условиях снижения сальдо платежного баланса это еще больше ухудшило бы платежный баланс. Курс только меряет температуру, а ЦБ может сменить шкалу. Но если капитал течет, то зачем сдерживать валютный курс?

- Оправданы ли по-вашему большие расходы бюджет? Есть много критики на этот счет.

- Да, бюджетный дефицит - это самый большой риск. Это очень опасно в среднесрочной перспективе, поскольку может привести к бюджетному кризису. В 1985 г. в СССР бюджет был стабилен, а через четыре года страна столкнулась с бюджетной катастрофой. В нынешней ситуации при нынешних ценах на нефть бюджетный дефицит около 4%, а без нефтяных трансфертов уже 13,5%. Это делает российскую экономику зависимой от факторов, которые находятся вне контроля страны. Цена на нефть от России не зависит. В этом случае, конечно, нужна политика гораздо более сдержанных расходов. Но есть проблема. Пункт первый - кризис продолжается, и экономический рост сейчас зависит от стимулов со стороны правительств, от бюджетных стимулов разных стран. Для нас действительно значима динамика цен на углеводороды.

"ПО-СТАРОМУ С ЭТИМ КРИЗИСОМ НЕ СПРАВИТЬСЯ"

- Чего ждете от 2011 г.? Консенсус-прогноз экономистов предполагает более 4%-ный рост ВВП. Вы согласны с такими оптимистическими ожиданиями?

- В отношении темпов роста ВВП для нас главное удержаться между Германией и Китаем. Это показатель относительной устойчивости. Ожидания связаны с поиском новых институциональных решений, но это займет гораздо более времени, чем один предстоящий год. Необходимо осмыслить то, что происходит. Великий кризис - всегда интеллектуальный вызов. От обычного он отличается тем, что его нельзя преодолеть, опираясь на опыт прошлого. Обычно в начале системного кризиса все ждут возврата к старой модели, что подчас ведет только к ухудшению ситуации. Но сейчас все довольно быстро поняли, что по-старому с этим кризисом не справиться.

- Парламентские и предстоящие президентские выборы как-то повлияют на атмосферу в стране?

- Выборы всегда влияют. Даже в самой предсказуемой стране они повышают неопределенность. Думаю, что часть оттока капитала, связанная с выборами, уже произошла в прошлом году. Я бы не ожидал еще какого-то более сильного влияния выборов на обстановку в стране. А вообще, самая большая проблема в России в долгосрочной перспективе в эмиграции элиты. Элита уезжает из России..

- Может быть, появится новая на месте уехавшей?

- Ну да.. русские уедут в Лондон, таджики приедут в Москву. А китайцы в Таджикистан.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать