Финансы
Бесплатный
Михаил Оверченко
Статья опубликована в № 2961 от 17.10.2011 под заголовком: Средство Маркополоса

Как американские банки обманывали клиентов на валютных операциях

Bank of New York Mellon и банк State Street много лет обманывали клиентов, считают американские прокуроры. Уличить банки помог инвестор Гарри Маркополос – тот самый, кто вывел на чистую воду Бернарда Мэдоффа
Reuters
Потери. $2

млрд за 10 лет заработал на валютообменных операциях для своих клиентов Bank of New York Mellon, проводя сделки по невыгодному для них курсу

Гарри Маркополос (Bloomberg)
Гарри Маркополос (Bloomberg)

Разрушитель пирамид

Гарри Маркополос. родился 22 октября 1956 г. в семье греческих рестораторов в г. Эри, штат Пенсильвания. Получил диплом магистра финансовых наук в Бостонском колледже, служил в армии и получил военное образование, работал в сети ресторанов, принадлежавшей его отцу и его братьям. В 1987 г. Маркополос начал карьеру на Уолл-стрит с позиции брокера в маленькой компании Makefield Securities, совладельцем которой был его отец. Через год он перешел в другую компанию на должность управляющего портфелем ценных бумаг, а в 1991 г. его приняли в Rampart Investment Management. Там в 1999 г. он получил задание изучить стратегию фонда Бернарда Мэдоффа и повторить ее. Мэдофф, харизматичный и влиятельный консультант многих компаний, финансовых и благотворительных организаций, одинаково дружный с финансистами и вашингтонскими чиновниками, один из основателей фондовой биржи NASDAQ, получил широкую известность как управляющий фондом, приносящим стабильный доход вне зависимости от ситуации на рынке, – 8–13% в год. Благодаря его репутации Madoff Investment Securities получала постоянный приток инвестиций, привлекая известных и богатых людей, многих управляющих фондами. На самом же деле, как признался Мэдофф сыновьям в декабре 2008 г., фонд был классической финансовой пирамидой: новые деньги не инвестировались, а использовались для выплат старым клиентам. В июне 2009 г. Мэдоффа приговорили к 150 годам тюрьмы. На момент ареста Мэдоффа сумма на счетах клиентов его фонда достигала $65 млрд. По оценке Ирвинга Пикарда, представляющего инвесторов, пострадавших от мошенничества Мэдоффа, они потеряли $20 млрд без учета процентов. Маркополос утверждает, что сразу увидел в бизнесе Мэдоффа финансовую пирамиду. Он несколько раз пытался доказать свои предположения финансовым властям. Еще в 2000 г. Маркополос сообщил Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC), что «Madoff Securities – крупнейшая в мире финансовая пирамида». К октябрю 2005 г. он еще дважды обращался в SEC, предъявляя расчеты и убеждая SEC расследовать деятельность Мэдоффа, так как его отчеты выглядели «слишком хорошими, чтобы быть правдой». Но комиссия так и не последовала его призыву в той степени. В Rampart Маркополос дослужился до директора по инвестициям, но в 2004 г. покинул компанию и посвятил себя расследованиям финансовых преступлений. После обрушения пирамиды Мэдоффа Маркополос стал знаменит. Комиссию по ценным бумагам и биржам США он называл «толпой идиотов» и предлагал взять его на работу. В книге «Никто не хочет слушать» он рассказывает, как каждый день искал в своем автомобиле бомбу и запасался огнестрельным оружием, чтобы отстреливаться, когда «за ним придут», и с горечью признается, что великий мошенник Мэдофф уничтожил себя сам, а он, Гарри Маркополос, не смог его вовремя остановить. Маркополос получил предложения экранизировать его книгу от «всех крупнейших киностудий» Голливуда и согласен, чтобы его самого сыграли Том Хэнкс, Мэтт Деймон или Николас Кейдж.

Страх регулятора

Гарри Маркополос: «Комиссия [по ценным бумагам и биржам США] – это <...> заложник регулируемого ею рынка, она боится начинать большие дела против известных игроков». Февраль 2009 г.

В начале октября министерство юстиции США и прокуратура штата Нью-Йорк подали иски против Bank of New York Mellon (BNY Mellon) с обвинением в систематическом обмане клиентов: в течение 10 лет BNY Mellon проводил валютообменные операции по невыгодным для клиентов (в основном пенсионных фондов и управляющих компаний) курсам, а разницу между ними и реальными курсами присваивал. В общей сложности клиенты переплатили банку более $2 млрд.

Чуть ранее подобные же обвинения BNY Mellon предъявили прокуратуры штатов Вирджиния и Флорида. Точно так же наживался на клиентах и другой крупный американский банк – State Street, следует из иска к этому банку прокурора Калифорнии.

Сами BNY Mellon и State Street категорически отвергают обвинения: истцы просто не понимают, как работает валютный рынок, уверяют банкиры.

BNY Mellon и State Street – крупнейшие мировые депозитарии. Они ведут реестры, хранят ценные бумаги и обрабатывают торговые операции для тысяч институциональных клиентов и, конечно, активно работают на валютном рынке, где ежедневный мировой объем торгов составляет около $4 трлн.

Как выяснила The Wall Street Journal (WSJ), вывести банки на чистую воду прокурорам помогли три скромных банковских клерка – бывшие сотрудники State Street Питер Сера и Райан Гэйн и валютный трейдер Грант Уилсон, трудившийся в питсбургском офисе BNY Mellon и около 10 лет совершавший сделки с валютой для крупнейших клиентов. Все трое были тайными информаторами и помогали расследованию возможных нарушений в банках, где работали.

Уилсон, Сера, Гэйн, а также юристы Майкл Лессер и Филип Майкл входили в группу, организованную инвестором Гарри Маркополосом, который прославился в 2009 г. после краха финансовой пирамиды Бернарда Мэдоффа (см. врез).

Сам Маркополос работал у Лессера и Майкла судебным консультантом. Чтобы обеспечить анонимность информаторам, Серу и Гэйна сделали партнерами фирмы Associates Against FX Insider Trading (в переводе «Компаньоны против инсайдерской торговли валютой»), а Уилсона – фирмы FX Analytics. Эти фирмы и инициировали первые иски против State Street и BNY Mellon, а впоследствии эти иски поддержали прокуроры четырех штатов и минюст.

Если прокуроры добьются компенсации от банков, то группа Маркополоса может рассчитывать на получение до 25% от общей суммы претензий, которая на данный момент уже превышает $2 млрд.

За спиной клиента

Когда в начале года стало известно, что прокуроры штатов ведут расследование против банков на основании исков, поданных группой информаторов против BNY Mellon в Вирджинии и Флориде и против State Street в Калифорнии, WSJ решила выяснить, насколько обоснованы обвинения в том, что банки проводили валютные сделки для клиентов по невыгодным для тех ценам.

В мае 2011 г. газета опубликовала статью с результатом анализа 9400 валютных сделок, которые BNY Mellon провел за последнее десятилетие для государственного пенсионного фонда Los Angeles County Employees Retirement Association (LACERA). Оказалось, что в 58% случаев банк проводил сделки по наименее выгодным для фонда курсам – в пределах 10% от минимальной и максимальной цены в тот торговый день (покупал по максимальному курсу, продавал – по минимальному). Валютообменные операции обошлись фонду на $4,5 млн дороже, чем если бы они проводились по среднему курсу за день.

Например, 8 марта 2010 г. LACERA, управляющий активами на $33 млрд и имеющий 156 000 клиентов, попросил банк обменять 8,1 млн евро на доллары. На межбанковском валютном рынке курс евро в тот день поднимался до $1,3704 за евро, но BNY Mellon продал евровалюту по $1,361, чуть выше минимального курса в тот день. Если бы обмен прошел по среднему курсу за день, пенсионный фонд получил бы на $35 580 больше, а если бы по максимальному – так вообще на $76 012 больше (см. график).

Представитель BNY Mellon тогда подтвердил WSJ правильность ее расчетов, но заявил, что ничего предосудительного в действиях банка не было: фонд знал или должен был знать, что при выборе курса для обмена валюты банк не действует в интересах клиента. Но в январском письме фонда в BNY Mellon говорилось, что банк, будучи доверенным лицом, обязан действовать в интересах клиента и проводить сделки по наилучшей для него цене. Банк применял скрытую наценку и у него было обязательство не зарабатывать прибыль втайне от клиента, утверждал LACERA, переставший с тех пор пользоваться услугами BNY Mellon для проведения валютных операций.

Выполняя операции клиентов с валютой, банки не берут комиссию, как при сделках, например, с акциями, а зарабатывают на разнице курсов. Интересы банков и фондов, которым валюта нужна для инвестиционных операций (например, покупки зарубежных активов), не совпадают, считает Иан Бэтти, управляющий директор инвестиционной и консалтинговой компании Russell Investments. В 2010 г. эта компания опубликовала аналитический отчет об около 40 000 валютных операций, проведенных банками с января 2008 г. по декабрь 2009 г., который показал, что гораздо больше сделок проводилось по ценам, близким к наихудшим за день.

Агенты Маркополоса

Маркополос заинтересовался практикой валютообменных операций, когда прочитал в книге директора по инвестициям фонда Йельского университета, что они могут значительным, непредсказуемым образом влиять на доход от инвестиций. Маркополос также заметил: у пенсионных фондов, привлекающих к управлению активами сторонние управляющие компании, доход от инвестиций немного ниже, чем у самих этих компаний. Он поговорил с «другом» [Питером Серой] из State Street, а тот рассказал ему, что банки-кустодии обычно проводят для пенсионных фондов невыгодные сделки: «Никто никогда не проверяет курсы».

Пенсионные и инвестионные фонды, фонды университетов, управляющие компании, компании, которым валюта нужна для зарубежных операций, – все они обычно заключают с банком соглашение – постоянное платежное поручение, по которому тот, получив от них запрос, самостоятельно обменивает валюту. Этим они отличаются от клиентов, которые договариваются с банком о конкретном курсе обмена и могут получить более выгодную цену.

Информатор из BNY Mellon (которого WSJ идентифицировала как Уилсона) занимался как раз такими операциями, имея, как говорится в иске прокурора Вирджинии, «тесные личные связи с сотрудниками и менеджерами», участвовавшими в мошеннической схеме. Согласно искам прокуроров Вирджинии и Флориды в BNY Mellon был и дополнительный «отдел транзакций», собиравший информацию о заказах, сделанных клиентами по постоянным платежным поручениям, а затем устанавливавший курс, по которому учитывались такие операции. Курс этот, по утверждению прокуроров, зачастую был наименее выгодным в день сделки, а разницу между ним и более выгодным курсом, по которому сделка реально проводилась, банк забирал себе.

Электронные письма и внутренние документы BNY Mellon свидетельствуют, что менеджеры поощряли такую практику. Для некоторых клиентов сделки могли проводиться по более выгодным курсам. Менеджеры также беспокоились, что если клиенты станут более внимательно отслеживать валютообменные операции, то, как говорилось в одном электронном письме, маржа значительно снизится.

Чтобы понять, есть ли нарушения и можно ли их выявить, Маркополос стал искать в банках инсайдеров. По бостонскому финансовому сообществу он был знаком с Серой, который ранее работал старшим валютным аналитиком State Street. По словам Серы, неэтичная и, возможно, незаконная практика при проведении валютных операций для клиентов стала одной из причин, по которой он покинул State Street.

Через Серу Маркополос вышел на Гэйна. Гэйн к тому времени тоже уволился из State Street, но располагал некоторыми данными, так как занимался продажей валют и работал с компьютерной системой банка.

В итоге в апреле 2008 г. Associates Against FX Insider Trading подала иск против State Street от лица двух крупных калифорнийских пенсионных фондов – учителей и госслужащих (California State Teachers’ Retirement System и California Public Employees’ Retirement System, или CalPERS). В этом иске утверждалось, что State Street проводила для фондов сделки по невыгодным курсам: каждый день с 16.00 до 17.00 банк определял, по какому курсу их учитывать. Клиентов, сотрудничавших с банком по постоянным платежным поручениям, в State Street называли «тупыми», а тех, кто оговаривал курсы для получения большей выгоды, – «умными».

«Обязанности ни Серы, ни Гэйна не предполагали управления валютными транзакциями или их исполнения», – заявила представитель State Street. По ее словам, первый ушел из банка еще в 2001 г., а второй – в 2004-м, банк предлагает клиентам «ряд опций по исполнению валютных поручений и прозрачную модель ценообразования» и защищается от иска в Калифорнии.

Неуловимый инсайдер

Затем Маркополос и юристы связались с Уилсоном, который ранее работал в State Street и был знаком с Серой. Уилсон оказал самую существенную помощь прокурорам. Два года трейдер встречался с юристами в ресторанах и торговых центрах по субботам (чтобы его не хватились в офисе в рабочее время), обговаривая дальнейшие действия и готовя информацию для передачи следователям. Так, в субботу, 12 сентября 2009 г. Уилсон встретился с двумя юристами в офисе фирмы Лессера Thornton & Naumes. Он, в частности, рассказал, что все операции по постоянным платежным поручениям проводятся в BNY Mellon в одно и то же время во второй половине дня, свидетельствуют судебные документы.

Осенью того же года прокурор Калифорнии подал иск против State Street, упомянув иск информаторов и заявив, что банк проводил для CalPERS валютные сделки «по самой высокой или близкой к ней» цене дня. Прокурор предъявил банку претензии в виде компенсации ущерба и штрафов на сумму более $200 млн. Этот иск сразу же вызвал беспокойство в BNY Mellon. «Продолжают ощущаться негативные последствия иска штата Калифорния к State Street. На сегодняшний день BNYM получил 42 запроса от клиентов относительно нашей политики и процедур», – говорилось в ежемесячном внутреннем отчете банка в ноябре 2009 г.

А в конце октября группа Маркополоса зарегистрировала в Делавэре FX Analytics, которая должна была обеспечить анонимность Уилсона. После чего FX Analytics подала иски против BNY Mellon в Вирджинии, Флориде, Нью-Йорке и еще нескольких штатах, говорят люди, знакомые с ситуацией.

В январе 2011 г. прокуроры Вирджинии и Флориды взяли в своих штатах процесс над BNY Mellon в свои руки и сняли с исков FX Analytics гриф «не для распространения». После чего стало известно, что в тех исках утверждалось: банк выбирал для пенсионных фондов наименее выгодные валютные курсы. В качестве доказательств, со ссылкой на информатора, приводился список сделок, проведенных в июле 2009 г. через валютный отдел питтсбургского офиса по постоянным платежным поручениям на сумму $5,375 млрд.

Это стало первым свидетельством того, что к искам против банка причастен инсайдер. В питтсбургском офисе коллеги Уилсона открыто обсуждали, кто бы это мог быть. Сам банк тоже искал информатора, попутно создав сайт, на котором отвечал на вопросы взволнованных клиентов. Но Уилсона не вычислили.

В этом году трейдер ушел из банка и в июле переехал в другой штат.

Одиннадцатого августа прокурор Вирджинии подал иск против BNY Mellon, утверждая, что банк предоставлял фондам штата подложные цены по более чем 73 000 валютообменных операций. «Информатор <...> работал в подразделении торговли валютой в Питтсбурге <...> наблюдал, как BNY Mellon торгует валютой для своих клиентов, и непосредственно узнал, что описанная здесь схема была организована и реализовывалась топ-менеджерами банка», – говорится в иске.

После подачи исков минюстом и прокурором штата Нью-Йорк (в них не говорится о роли информатора) BNY Mellon разместил в ведущих газетах полосную рекламу, объявлявшую, что обвинения «ложные и банк будет оспаривать их в суде». «Мы предоставляем конкурентоспособные цены оптового рынка для транзакций, размер которых характерен для розничных клиентов. Наши клиенты и их инвестиционные управляющие имеют полную свободу действий в исполнении валютных сделок через нас или любого другого провайдера таких услуг», – заявил представитель BNY Mellon.

Уилсон, Сера и Гэйн от комментариев отказались.

«Возможности для манипулирования есть»

BNY Mellon – крупный контрагент центробанка по валютообменным операциям. В пятницу сотрудник пресс-службы ЦБ прокомментировать ситуацию не смог, оставив запрос «Ведомостей» без ответа. Но бывший сотрудник ЦБ сомневается, что скандал серьезно отразится на отношениях ЦБ с BNY Mellon.

«Надо понимать, что все российские банки наживались и продолжают наживаться на своих клиентах при проведении валютообменных операций, – признает он. – Вопрос, насколько добросовестно банк это делает. Бывает, например, что банк объединяет заявки своих клиентов (один, например, хочет купить доллары, а второй – продать), и если эти заявки балансируются между собой по суммам, то банку даже не нужно выходить на биржу, он просто делает бумажный зачет и берет комиссию с обоих клиентов, базируясь на среднем курсе».

Гораздо чаще банки просто компенсируют за счет клиентов свои убытки от собственных спекулятивных операций, т. е. смешивают результаты казначейских операций с клиентскими. Например, банк неудачно открыл позицию по валютному риску и получил убыток – и тогде он пытается переложить этот убыток на клиента, для которого проводил валютообменные операции.

«Возможности для манипулировния есть теоретически и практически, – соглашается топ-менеджер крупного иностранного банка, работающего в России. – Рынок валютообменных операций в России очень непрозрачный, клиент может только сравнить ставки нескольких банков, он не понимает, как этот рынок работает».

При этом оба собеседника «Ведомостей» уверены, что ситуация, как с BNY Mellon и State Street, в России случиться не может: информатором быть нет никакой выгоды, ведь здесь не предусмотрено 25%-ное вознаграждение от суммы ущерба, как в Америке.

Использованы материалы WSJ

Выбор редактора
Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать