Бизнес
Бесплатный
Ольга Проскурнина
Статья опубликована в № 2978 от 10.11.2011 под заголовком: «Мы не хотим делать бордо на берегах Волги», - Кристоф Лекуртье, генеральный директор Ubifrance

Кристоф Лекуртье: «Мы не хотим делать бордо на берегах Волги»

По мнению гендиректора Ubifrance, выходом из кризиса в зоне евро должно стать создание единого европейского экономического правительства
AFP
2002

технический советник по международным связям министров экономики и финансов Франсиса Мера и Николя Саркози

2004

генеральный секретарь дирекции казначейства и экономической политики министерства экономики и финансов

2008

директор аппарата министра экономики и финансов Кристин Лагард

2007

гендиректор агентства по международному развитию Ubifrance

«Будем мыслить позитивно»

«Я думаю, этот кризис – хорошая возможность для Европы. Он связан с хрупкостью ограниченного числа европейских стран, но мы знаем, что сейчас только первый этап существования евро. Второй этап неизбежно потребует создания единой монетарной власти для зоны евро. Это моя надежда, это было бы правильно и для граждан, и для компаний: сформировать общеевропейское экономическое правительство, которое будет единолично принимать решения о бюджетах [стран еврозоны], единой налоговой политике... Такое уже бывало в европейской истории – когда экономике Европы удавалось резко отскочить [после спада]. И после объединения Германии мы создали евро. У нас столько всего – человеческий капитал, инфраструктура, географическое положение... Так что будем мыслить позитивно».

Ubifrance

агентство международного развития. Государственная организация, выступающая партнером французских коммерческих компаний при экспорте их продукции Имеет 66 представительств в 46 странах мира, бюджет на 2011 г. – 104,4 млн евро.

Француз в Москве

«Я знаю вашу страну 30 лет, очень ценю ее, и у меня здесь множество друзей», – говорит Кристоф Лекуртье. Студентом в 1970-е гг. он выучил русский и несколько раз проводил летние каникулы в СССР: «Для молодого человека с Запада это, конечно, была другая вселенная, очень экзотическая». С той поры у него и остались российские друзья. А вот русский язык он почти забыл – и хотел бы когда-нибудь его восстановить.

В конце октября Кристоф Лекуртье провел неделю в России. Он сопровождал делегацию французских шеф-поваров, представлявших свои специалитеты московской публике, и французских виноделов, заинтересовавшихся рынком Уральского региона. «Сегодня наша кухня конкурирует с итальянской и японской кухнями. Поэтому для нас крайне важно присутствовать в таких признанных российскими потребителями сферах, как искусство сервировки стола, вина и крепкий алкоголь, деликатесы», – объясняет Лекуртье. Ubifrance – французское агентство по международному развитию – помогает компаниям из Франции выйти и закрепиться на международных рынках. По словам Лекуртье, ежегодно он организует 20 000 миссий для предприятий и треть из них заканчивается подписанием контрактов. Сейчас бюро Ubifrance работают в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге, но Лекуртье интересуют и возможности для развития на юге России.

– По своему опыту могу сказать: о Ubifrance мало знают и рядовые французы, и зарубежные компании. Это нормально?

– Деятельность Ubifrance адресована французским компаниям, и они все больше обращаются к нам. За рубежом мы делаем все больше и больше, чтобы увеличивать нашу известность среди местных компаний, чтобы они взаимодействовали с нами. Наша роль – это b2b, мы входим в отношения с предприятиями. Наша сеть создана относительно недавно. За последние три года в наших представительствах [по всему миру] начали работать 1000 сотрудников, в задачи которых входит прием французских компаний, желающих закрепиться на местных рынках. Таким образом, нужно, чтобы мы больше работали для повышения степени узнаваемости Ubifrance.

– Какие страны наиболее проблематичны для ведения бизнеса с французской точки зрения?

– Наши малые и средние предприятия – не чемпионы по экспорту, как итальянцы или голландцы. Начиная с 1980-х мы вышли на рынок Европейского союза. Сегодня французские компании еще не вполне осознают всю важность развивающихся стран, но они уже в процессе. Сейчас 70% их товарооборота совершается в Евросоюзе. Нужно двигаться в поисках роста немного дальше – в направлении развивающихся экономик, стран БРИК. И Ubifrance предоставляет свою поддержку, опыт, чтобы находить хороших собеседников в этих странах. Чтобы дать информацию о стране – как здесь вести бизнес, избежать ошибок, подготовить почву [для начала работы]... Все это Ubifrance делает для того, чтобы французские компании увеличивали долю на зарубежных рынках. У нас три цели: оставаться на европейском рынке, увеличивать нашу долю на развивающихся рынках и начинать выходить на рынки завтрашнего дня, такие как Ливия, Кот-д’Ивуар, Казахстан, Ангола... Мы как раз сейчас создаем представительства для наблюдения за этими зонами, чтобы определить, что нужно сделать, и организовать прибытие сюда французских предприятий.

– Какое место занимает Россия среди тех 46 стран, в которых работает Ubifrance?

– Очень важное место, поскольку в культурном отношении это европейская страна, да и в географическом смысле мы близки. Наши потребительские товары – косметика, продукты питания, вино – здесь ценятся. Французы любят Россию. Что в России более сложно, так это ее экономическая модель, все еще слишком зависящая от сырьевых товаров. Россия не входит в ЕС, поэтому нормативы и регулирование здесь отличаются от наших, и это может создавать проблемы для наших предприятий. Оттого-то и важно присутствие Ubifrance в России, что мы можем помочь нашим предприятиям закрепиться здесь.

– Многие французские корпорации более успешны на азиатских или латиноамериканских рынках, чем на российском. Почему?

– Российская экономика стала открытой относительно недавно в сравнении с другими странами БРИК. В России экономические кризисы были значительно сильнее, чем, например, в Китае. И зарубежные инвестиции в России были значительно слабее, чем в Китае. Китайцы привлекли западные ноу-хау и капиталы, чтобы развиваться, и сегодня они развивают свои собственные технологии. А российская экономика только недавно стала открытой в коммерческом отношении, в том числе и по геополитическим причинам. Сегодня русские хотят диверсифицировать отрасли своей промышленности – авиапром, автопром, черную металлургию, в меньшей степени – потребительские товары, что и по культурным причинам объяснимо. Россия быстрее модернизирует свою экономику, если будет это делать в партнерстве с европейцами. Это выбор, который принадлежит гражданам.

– В чем специфика российского делового климата, на взгляд французов?

– Внешне Россия – европейская страна, но с деловой точки зрения она должна модернизироваться. И она уже в процессе – модернизирует экономическое законодательство, чтобы предоставлять преимущества европейским капиталам, диверсифицировать свою экономику и снижать ее сырьевую зависимость. И Россия может это делать вместе с западными компаниями. Еще недавно CEFIC (Экономический, финансовый, промышленный и торговый совет Франции и России, созданный в 2005 г. – «Ведомости») существовал только в теории. Сегодня этот орган работает по-настоящему и способствует сильному развитию французско-российского сотрудничества – например, с такими компаниями, как Renault, Snecma, Safran, или в таких особых случаях, как запуск «Союза» с Гайяны. Сотрудничество между нашими компаниями хорошее. Теперь нужно разворачивать его в сторону среднего и малого бизнеса.

– Ubifrance часто проводит выставки французских товаров в России. Насколько эффективен этот формат?

– Это зависит от обстоятельств. В прошлом году мы привозили 800 малых и средних предприятий [на российские выставки], и, к примеру, выставка Art de vivre a la francaise («Искусство жить по-французски») пользовалась настоящим успехом. С другой стороны, если [для каких-то отраслей] коммерческих выставок нет, мы организуем миссии для представления определенного числа предприятий. Мы также можем провести аналогичную операцию по просьбе какого-то одного предприятия.

– А российские компании обращаются за поддержкой в Ubifrance, если хотят найти партнеров во Франции?

– Да, мы организуем и визиты иностранных предприятий во Францию. Чтобы помочь зарубежным инвесторам во Франции, агентство Invest in France (Агентство инвестиций во французскую экономику) помогает компаниям находить хорошие проекты на французской территории.

– Проект Vinci в России по строительству скоростной автотрассы Москва– Санкт-Петербург был заблокирован более чем на год из-за протестов экологов и жителей Химок в Московской области. Обращалась ли Vinci за помощью в Ubifrance?

– Я не очень хорошо знаю эту тему, но в целом могу сказать: Vinci – большая группа, которая не нуждается в помощи Ubifrance для решения подобных проблем. Приоритет Ubifrance – помогать малому и среднему бизнесу, который не знает страну или хочет в ней стабильно закрепиться.

– То есть крупные французские инвесторы в России работают без Ubifrance?

– Да, в случае если у них есть команда на месте, мы им не нужны. Но мы их просим помочь малому и среднему бизнесу на местных рынках – их контактами, их опытом. В особенности это проявляется со стороны автомобильного сектора и крупных французских дистрибуторов. Роль нашего агентства в том, чтобы привести навстречу друг другу большие группы и малый и средний бизнес, чтобы большие помогли малым и средним. И в России [французские] большие компании тоже должны это делать.

– Насколько серьезно влияют проблемы евро на деятельность французских экспортеров?

– Евро сейчас переоценен по отношению к доллару в силу монетарной политики американских властей. Так что мы теряем определенное число рынков из-за удорожания евро. Позиция Франции – диверсифицировать валютные риски в Китае, России или Бразилии, например. Для малого и среднего бизнеса мы должны диверсифицировать коммерческие партнерские отношения по всему миру, чтобы не зависеть от какой-то одной страны. Мы их втягиваем в различные коммерческие проекты, в том числе и в России. Но одноразовых действий такого рода недостаточно. Мое убеждение: основа французской промышленности соответствует потребностям развивающихся экономик, с тем чтобы модернизировать их промышленность, их сферу услуг – у нас есть комплексные решения в этой области. Французские потребительские товары содержат, с нашей точки зрения, элемент, который может стать приятным дополнением к общепринятым. Это целый новый класс товаров, который 20 лет назад еще не существовал [на развивающихся рынках]. Это по-человечески, и это сильная сторона нашей экономики. Еще недавно русские, бразильцы, китайцы не имели доступа к этим продуктам, а сегодня получают его все больше и больше.

– А коррупция в России вас и ваших подопечных не беспокоит?

– Ubifrance не призвана измерять уровень коррупции в той или иной стране. Во Франции антикоррупционный закон соответствует нормам ОЭСР (т. е. ответственность за коррупционные преступления, совершенные за границей, такая же, как и на родине. – «Ведомости»), и мы информируем об этом законе французские компании. Я не знаю тему в подробностях, но, с моей точки зрения, [в России] для французских компаний это не является основной трудностью. Главная трудность – знание страны, местного регулирования, и для этого здесь и присутствует Ubifrance.

– Традиционные статьи французского экспорта в Россию – косметика, одежда, еда, вино... Есть ли какие-то товары, которые слабо представлены на российском рынке, с вашей точки зрения?

– Вопреки общепринятому мнению, французская промышленность очень представлена [за границей]. Машиностроение, автомобилестроение, химическая промышленность, фармацевтическая индустрия – взять хотя бы Sanofi Aventis. В случае с фармацевтикой в развивающихся экономиках особенно важна ценовая доступность качественных медикаментов. Потребители готовы платить больше за гарантированное качество, здесь все как с продуктами питания. А вот в случае с винами и крепким алкоголем мы пока еще сталкиваемся с нормативными барьерами.

– Насколько велика конкуренция за российский рынок среди международных корпораций? Справляется ли с ней Франция?

– Да, за последние 20 лет в России появилось множество зарубежных компаний – ничего общего с тем, что было раньше. Но мы хорошо понимаем, что Россия не собирается продаваться [иностранцам]. И мы не собираемся производить бордо на берегах Волги. Зато в промышленности и сфере услуг французская логика присутствует в партнерстве с «АвтоВАЗом», «Сухим» через модернизацию их отраслей. Российская промышленность модернизируется, применяя французские технологии. С этой точки зрения мы чувствуем себя [в России] хорошо – даже с учетом того, что сейчас вести бизнес в России сложнее, чем в ЕС.

– Французская экономика выйдет из нынешнего кризиса?

– Да, она пройдет этот кризис. И французские банки вовсе не так уж плохи сейчас. Все европейские банки нуждаются в рекапитализации, но французские – в минимальной степени, особенно если сравнивать с британскими или очень спекулятивными ирландскими банками. У нас есть греческие долги, но в небольшом количестве. Мы должны избежать заражения [долговыми проблемами] других стран, и эти проблемы связаны с правительствами. А поскольку это институциональные проблемы, для ускорения процесса их решения понадобится единая экономическая власть. Важно выйти из этого греческого кризиса, введя такие механизмы европейского регулирования, чтобы успокоить граждан и экономических агентов, а также вернуть им доверие. Ведь доверие – это изначальная вещь для бизнеса. Так что мы на правильном пути.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more