Константин Калачев: «Теперь на выборах каждый выживает, как может»

Создатель Партии любителей пива считает, что «Единой России» вновь понадобились независимые политтехнологи
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Константин Калачев, создатель Партии любителей пива
личный архив

Калачев в 1990-е создавал Партию любителей пива, а теперь консультирует партии в регионах. Он говорит, что сейчас на рынке произошел серьезный сдвиг: «Единой России» вновь понадобились независимые политтехнологи.

– Что происходит на рынке политического консалтинга в преддверии выборов в Госдуму?

– Сейчас происходят серьезные изменения. В «Единой России» в последнее время повысилась самостоятельность регионов. Когда за выборы в партии отвечал Валерий Гальченко (бывший первый замруководителя исполкома «Единой России», оставил свой пост в сентябре 2011 г. – «Ведомости»), он продвигал схему, при которой штатные партийные политтехнологи появлялись в каждом регионе. Теперь каждый выживает, как может. Штатные политтехнологи, которых подбирали на посты первых заместителей руководителей региональных исполкомов, в большинстве случаев лишены самостоятельности. Они не обладают достаточным опытом и авторитетом, часто не могут напрямую общаться с людьми, которые принимают решения по ходу выборов. Не удивительно, что на зарплату в партии пошли преимущественно те политтехнологи, которым было просто некуда деваться. Есть, конечно, исключения, но их можно пересчитать по пальцам одной руки. Между тем это очень важно – иметь возможность разговаривать на равных с людьми, принимающими решения, занимать независимую позицию. Без этого нельзя вести эффективную избирательную кампанию. В итоге сегодня у «Единой России» в большинстве регионов сидят непартийные политтехнологи.

– С кем работает «Единая Россия»?

– На рынке достаточно много людей. Есть, конечно, те, кого партия власти никуда не пригласит, потому что они в чем-то провинились. Причем речь обычно не идет о провальных кампаниях. Дело совсем в другом. Типичный пример [Игорь] Минтусов (председатель совета директоров «Никколо М». – «Ведомости»), который издал книжку о махинациях на выборах. Книжка не понравилась. Но на рынке есть немало других специалистов. Они не так известны, как в свое время Алексей Ситников, Игорь Минтусов, Ефим Островский. Однако они находят подходы к губернаторам, лидерам региональных списков, финансово-промышленным группам, которые финансируют кампании.

– А что случилось с известными компаниями? Потребность в громких брендах на рынке политконсалтинга отпала после того, как в партиях появились штатные политтехнологи, которые хорошо представляют ситуацию на рынке?

– Конечно. В чем была главная функция Ситникова, Минтусова в 1990-е гг.? В получении многочисленных заказов и передаче большой части их субподрядчикам. Я тоже работал в 90-х на субподряде. Теперь бренды не нужны. Не нужны даже компании. Большинство политтехнологов работают без образования юридического лица. Просто делают работу и получают кэш.

Сейчас основные заказчики в регионах – это либо сами кандидаты, либо дающие им деньги финансово-промышленные группы, либо губернаторы, которые заинтересованы в прохождении кандидатов. Московские политтехнологи, которые когда-то работали на крупные консалтинговые компании, понимая, что реально заказчики и ресурсы – в регионах, разъехались по стране.

Этот бизнес строится на личных отношениях. Нужно, чтобы у тебя в телефоне было вбито 30–40–50 фамилий людей, которые привыкли с тобой работать. Нужно, чтобы были выстроены отношения с потенциальным генеральным заказчиком. В свое время было много разговоров о том, что будут внушительные черные списки тех, кто не оправдал доверия в тех или иных регионах, кто вроде как завалил кампании. Но дальше разговоров дело не пошло: если у этих людей хорошие отношения в регионах, никакая «Единая Россия» их выкурить оттуда не может. Она может сколько угодно говорить, что человек плохой. Но если он по каким-то причинам устраивает губернатора или окружение губернатора, он будет работать. Я сам провел четыре кампании в Ульяновской области, и меня тоже невозможно было оттуда выкурить. Пока я сам не ушел.

Допускаю, что начиная с этого года все будет постепенно возвращаться назад. По результатам этой кампании может появиться, к примеру, возможность создания новых брендов «Михеев и Ко» или «Пахалков и Ко». Все утверждали, что «Справедливая Россия» не преодолеет 7%-ный барьер, а она, допустим, возьмет 16%. Закономерен вопрос: а кто эти люди?

– Почему именно в этом году? Почему по итогам 2007 г. бренды не появились?

– В 2007 г. было все просто. Политтехнологам предложили фиксированную зарплату, чтобы они поехали в регионы работать на «Единую Россию». И все поехали. Три месяца сидели каждый в своем регионе. В 2000-х не надо было ничего мудрить. Был Путин с высоким рейтингом, была партия Путина, которой перетекал этот рейтинг. Что толку от того, что я в Ульяновске на региональном креативе получил 68% на выборах в заксобрание, провел всех своих одномандатников? Кому это было тогда интересно? Никому.

Но общественные настроения в последнее время быстро меняются. Были высокие ожидания, «Единая Россия» сама поднимала планку этих ожиданий. Были нацпроекты, был план Путина, а где по-настоящему убедительные отчеты об их реализации? И где ощутимые перемены в жизни людей? Да и что такое вообще этот план Путина? В буклете о нем в основном одни картинки. Я помню, как перед выборами в Госдуму в Фонде эффективной политики собрали работающих на партию политтехнологов и предложили обсудить, как вести кампанию. Кто-то сказал: а вот есть план Путина. Я спросил: а можно мне как простому избирателю доходчиво объяснить, что такое план Путина? Мне сказали что-то типа: подожди – звучит красиво, а содержание будет потом. «Россия поднимается с колен», «лихие 90-е» – звучит хорошо, но сколько это может работать?

В 2000-х процветала всеобщая вера по всемогущество пиара. Но жизнь все больше и больше отличалась от телевизионной картинки. Люди начали уставать от постоянных обещаний и отсроченных на десятилетие предложений. Нельзя до бесконечности что-то обещать, ничего в итоге не меняя. Поэтому время инерционных кампаний проходит. Сейчас уже недостаточно повесить в центре города брандмауэр с Путиным.

Другие материалы спецпроекта "Политтехнологи начала 2010-х годов"

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more