Российские политтехнологи попали под "вертикаль"

Путинская избирательная реформа поставила крупные компании, которые занимались политическим пиаром, перед выбором: или работать на власть, или уходить из этого бизнеса
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
М. Стулов

Еще пару месяцев назад российские политтехнологи всерьез рассматривали возможность участия в парламентских и президентских выборах в Конго в ноябре этого года. Летом специалисты «Имидж-контакта» летали в Киншасу, но не договорились, вспоминает Виктор Гафт, гендиректор «Имидж-контакта». В последние годы компания Гафта занималась политическим консалтингом на Украине и в Киргизии, но не в России: здесь она теперь консультирует бизнес.

То же самое произошло с большинством политтехнологических компаний, говорит президент «Михайлов и партнеры» Юлиана Слащева. «Сейчас в России значительно выгоднее работать с бизнесом либо с госструктурами, но не по политическим кампаниям, а в пиаре, — рассказывает президент Фонда эффективной политики Глеб Павловский. — Те, кто ушел туда, чувствуют себя прекрасно. Те, кто ищет политического спроса, его не находят». С сокращением числа выборов рынок политического консалтинга «усох», описывает ситуацию Гафт. «Если принять за 100% независимый рынок политического консалтинга, который был в 2000 г., то сейчас от него осталось 40%», — подтверждает Игорь Минтусов, председатель совета директоров «Никколо М».

Подружиться с Кремлем

Теперь на рынке доминирует один заказчик — Кремль (через «Единую Россию»). «У нас в стране есть один политик и один политтехнолог. Политик — Владимир Владимирович Путин. Политтехнолог — Владислав Юрьевич Сурков», — говорит Гафт. «В “Единой России” с Сурковым согласуются все руководители региональных штабов, все технологи, которые приглашаются в команду, — добавляет Минтусов. — Там очень жесткая дисциплина. Он визирует практически все команды политтехнологов, которые работают на региональном уровне».

Те, кто не готов подстраиваться под Кремль, теряют бизнес. После серии смелых заявлений о правящем тандеме весной этого года отобрали пропуск в Кремль у Глеба Павловского, после чего в возглавляемом им Фонде эффективной политики прошли сокращения. Он получил «волчий билет» и от этих выборов фактически отстранен, говорит один из его конкурентов.

В 2008 г. за книгу «Преступление без наказания», анализирующую результаты прошлых президентских и парламентских выборов, без заказов от «Единой России» осталась и «Никколо М», говорит «Ведомостям» политтехнолог, пожелавший остаться неназванным. По его словам, компания поплатилась главным образом за две таблицы. В одной сравнивались официальные результаты выборов в Госдуму с результатами, получаемыми при исключении данных с участков с аномальной явкой (к таковым авторы книги отнесли, к примеру, участки, где в последний час голосования неожиданно приходила треть избирателей). В другой таблице таким же образом анализировались президентские выборы. В итоге получалось, что официальный результат «Единой России» на выборах в Госдуму — 64% голосов, а при исключении «аномальных» голосов — 55%. Согласно данным ЦИК, за Медведева в 2008 г. проголосовали 70,28%, а если исключить «аномальные» голоса — 62%.

В Кремле обиделись. С тех пор «Никколо М» — в черном списке консультантов, с которыми губернаторам и «Единой России» запрещается работать, говорит источник «Ведомостей».

Никакого черного списка нет, просто кремлевская администрация не общается с некоторыми технологами, с которыми имела опыт неэффективного сотрудничества, возражает чиновник Кремля. По его словам, тому же Минтусову плохие отношения с замглавы администрации президента Владиславом Сурковым не мешали работать с полпредством ЦФО, Игорю Бунину — с Юрием Лужковым и теперь с Сергеем Собяниным, Олегу Матвейчеву — стать волгоградским вице-губернатором.

Поступить в партию

В ельцинские и ранние путинские времена клиенты обычно заключали с политтехнологами договор на проведение конкретной кампании. Пять-шесть лет назад партии открыли для себя другой путь — стали брать политтехнологов на зарплату.

«Я очень хорошо помню, как в середине 2000-х гг. нам стали поступать запросы на отдельных специалистов, а не на комплексные услуги, — вспоминает Минтусов. — Звонят и говорят: нам нужен пиарщик в штаб, все остальные уже есть, а пиарщика нет». Первопроходцем тут была «Единая Россия», потом к ней присоединились остальные: сейчас штатные политтехнологи работают в штабах трех из четырех парламентских партий — «Единой России», «Справедливой России» и КПРФ.

Это известные на рынке специалисты. Так, глава общественного совета при президиуме генсовета «Единой России» Алексей Чеснаков раньше возглавлял Центр политической конъюнктуры России. А глава управления избирательных технологий «Справедливой России» Елена Дубинская работала в «Никколо М». В КПРФ тоже «постепенно сформировалось ядро штатных профессионалов», говорит первый зампред ЦК КПРФ Иван Мельников: в центральном штабе работают три человека «с соответствующим образованием и профилем» — Сергей Обухов, Артем Прокофьев и Павел Щербаков.

«Единая Россия» посадила штатных технологов и в регионах. После парламентских выборов 2007 г. она стала нанимать политтехнологов на должность первого зампреда исполкома в региональные отделения, говорит независимый политтехнолог Константин Калачев. Источник «Ведомостей» в исполкоме «Единой России» говорит, что систему штатных политтехнологов начал выстраивать бывший замруководителя исполкома Валерий Гальченко.

Другие партии, по информации Минтусова, не могут себе позволить политтехнологическую вертикаль и нанимают имиджмейкеров в регионах непосредственно под выборы. Источник в «Справедливой России» говорит, что партия нанимает независимых политтехнологов для каждого региона. Вместе с ними работают штатные — это «дает хороший эффект: люди со стороны видят недостатки, предлагают что-то новое, а штатные специалисты не дают распугать электоральное ядро». С независимыми политтехнологами сотрудничает и КПРФ. «Хорошей опорой является и Центр исследований политической культуры России», — говорит Мельников.

С появлением штатных партийных политтехнологов необходимость в брендах просто отпала. «Московские политтехнологи, которые когда-то работали на крупные консалтинговые компании, разъехались по стране, — говорит Калачев. — Теперь этот бизнес строится на личных отношениях. Нужно, чтобы у тебя в телефоне было вбито 30-50 фамилий людей, которые привыкли с тобой работать». Основными клиентами стали те, кому «нужно решить проблему на территории».

Повывелись таланты

Отсутствие реальной предвыборной борьбы в стране привело к тому, что качественных независимых политтехнологов сегодня почти не осталось — большинство компаний потеряли квалификацию, считает Слащева: «Ни у кого нет гарантированной экспертизы и релевантного опыта». Поэтому сейчас, когда спрос благодаря нескольким совпадающим кампаниям появился, заказчики вынуждены привлекать пиар-агентства, не работавшие никогда на политику. «Михайлов и партнеры», по ее словам, тоже участвуют в избирательной кампании в регионах. С каждым крупным чиновником, являющимся лидером регионального списка «Единой России», тоже работают агентства, и большинство из них тоже политикой никогда не занимались, знает Слащева.

Партийные технологи себя также не оправдали, поскольку не могут общаться на равных с людьми, принимающими решения, объясняет Калачев. Поэтому, по его словам, перед выборами «Единая Россия» стала снова активно нанимать независимых политтехнологов.

Как уточняют собеседники «Ведомостей» в исполкоме «Единой России», перед этими выборами каждый региональный штаб нанял либо команду технологов, либо райтера и технолога. Предпочтение отдавалось тем, кто работал на кампаниях в региональные законодательные собрания, но таких оказалось немного.

Другие материалы спецпроекта "Политтехнологи начала 2010-х годов"

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more