Российские политтехнологи попали под "вертикаль"

Путинская избирательная реформа поставила крупные компании, которые занимались политическим пиаром, перед выбором: или работать на власть, или уходить из этого бизнеса
М. Стулов

Еще пару месяцев назад российские политтехнологи всерьез рассматривали возможность участия в парламентских и президентских выборах в Конго в ноябре этого года. Летом специалисты «Имидж-контакта» летали в Киншасу, но не договорились, вспоминает Виктор Гафт, гендиректор «Имидж-контакта». В последние годы компания Гафта занималась политическим консалтингом на Украине и в Киргизии, но не в России: здесь она теперь консультирует бизнес.

То же самое произошло с большинством политтехнологических компаний, говорит президент «Михайлов и партнеры» Юлиана Слащева. «Сейчас в России значительно выгоднее работать с бизнесом либо с госструктурами, но не по политическим кампаниям, а в пиаре, — рассказывает президент Фонда эффективной политики Глеб Павловский. — Те, кто ушел туда, чувствуют себя прекрасно. Те, кто ищет политического спроса, его не находят». С сокращением числа выборов рынок политического консалтинга «усох», описывает ситуацию Гафт. «Если принять за 100% независимый рынок политического консалтинга, который был в 2000 г., то сейчас от него осталось 40%», — подтверждает Игорь Минтусов, председатель совета директоров «Никколо М».

Подружиться с Кремлем

Теперь на рынке доминирует один заказчик — Кремль (через «Единую Россию»). «У нас в стране есть один политик и один политтехнолог. Политик — Владимир Владимирович Путин. Политтехнолог — Владислав Юрьевич Сурков», — говорит Гафт. «В “Единой России” с Сурковым согласуются все руководители региональных штабов, все технологи, которые приглашаются в команду, — добавляет Минтусов. — Там очень жесткая дисциплина. Он визирует практически все команды политтехнологов, которые работают на региональном уровне».

Те, кто не готов подстраиваться под Кремль, теряют бизнес. После серии смелых заявлений о правящем тандеме весной этого года отобрали пропуск в Кремль у Глеба Павловского, после чего в возглавляемом им Фонде эффективной политики прошли сокращения. Он получил «волчий билет» и от этих выборов фактически отстранен, говорит один из его конкурентов.

В 2008 г. за книгу «Преступление без наказания», анализирующую результаты прошлых президентских и парламентских выборов, без заказов от «Единой России» осталась и «Никколо М», говорит «Ведомостям» политтехнолог, пожелавший остаться неназванным. По его словам, компания поплатилась главным образом за две таблицы. В одной сравнивались официальные результаты выборов в Госдуму с результатами, получаемыми при исключении данных с участков с аномальной явкой (к таковым авторы книги отнесли, к примеру, участки, где в последний час голосования неожиданно приходила треть избирателей). В другой таблице таким же образом анализировались президентские выборы. В итоге получалось, что официальный результат «Единой России» на выборах в Госдуму — 64% голосов, а при исключении «аномальных» голосов — 55%. Согласно данным ЦИК, за Медведева в 2008 г. проголосовали 70,28%, а если исключить «аномальные» голоса — 62%.

В Кремле обиделись. С тех пор «Никколо М» — в черном списке консультантов, с которыми губернаторам и «Единой России» запрещается работать, говорит источник «Ведомостей».

Никакого черного списка нет, просто кремлевская администрация не общается с некоторыми технологами, с которыми имела опыт неэффективного сотрудничества, возражает чиновник Кремля. По его словам, тому же Минтусову плохие отношения с замглавы администрации президента Владиславом Сурковым не мешали работать с полпредством ЦФО, Игорю Бунину — с Юрием Лужковым и теперь с Сергеем Собяниным, Олегу Матвейчеву — стать волгоградским вице-губернатором.

Поступить в партию

В ельцинские и ранние путинские времена клиенты обычно заключали с политтехнологами договор на проведение конкретной кампании. Пять-шесть лет назад партии открыли для себя другой путь — стали брать политтехнологов на зарплату.

«Я очень хорошо помню, как в середине 2000-х гг. нам стали поступать запросы на отдельных специалистов, а не на комплексные услуги, — вспоминает Минтусов. — Звонят и говорят: нам нужен пиарщик в штаб, все остальные уже есть, а пиарщика нет». Первопроходцем тут была «Единая Россия», потом к ней присоединились остальные: сейчас штатные политтехнологи работают в штабах трех из четырех парламентских партий — «Единой России», «Справедливой России» и КПРФ.

Это известные на рынке специалисты. Так, глава общественного совета при президиуме генсовета «Единой России» Алексей Чеснаков раньше возглавлял Центр политической конъюнктуры России. А глава управления избирательных технологий «Справедливой России» Елена Дубинская работала в «Никколо М». В КПРФ тоже «постепенно сформировалось ядро штатных профессионалов», говорит первый зампред ЦК КПРФ Иван Мельников: в центральном штабе работают три человека «с соответствующим образованием и профилем» — Сергей Обухов, Артем Прокофьев и Павел Щербаков.

«Единая Россия» посадила штатных технологов и в регионах. После парламентских выборов 2007 г. она стала нанимать политтехнологов на должность первого зампреда исполкома в региональные отделения, говорит независимый политтехнолог Константин Калачев. Источник «Ведомостей» в исполкоме «Единой России» говорит, что систему штатных политтехнологов начал выстраивать бывший замруководителя исполкома Валерий Гальченко.

Другие партии, по информации Минтусова, не могут себе позволить политтехнологическую вертикаль и нанимают имиджмейкеров в регионах непосредственно под выборы. Источник в «Справедливой России» говорит, что партия нанимает независимых политтехнологов для каждого региона. Вместе с ними работают штатные — это «дает хороший эффект: люди со стороны видят недостатки, предлагают что-то новое, а штатные специалисты не дают распугать электоральное ядро». С независимыми политтехнологами сотрудничает и КПРФ. «Хорошей опорой является и Центр исследований политической культуры России», — говорит Мельников.

С появлением штатных партийных политтехнологов необходимость в брендах просто отпала. «Московские политтехнологи, которые когда-то работали на крупные консалтинговые компании, разъехались по стране, — говорит Калачев. — Теперь этот бизнес строится на личных отношениях. Нужно, чтобы у тебя в телефоне было вбито 30-50 фамилий людей, которые привыкли с тобой работать». Основными клиентами стали те, кому «нужно решить проблему на территории».

Повывелись таланты

Отсутствие реальной предвыборной борьбы в стране привело к тому, что качественных независимых политтехнологов сегодня почти не осталось — большинство компаний потеряли квалификацию, считает Слащева: «Ни у кого нет гарантированной экспертизы и релевантного опыта». Поэтому сейчас, когда спрос благодаря нескольким совпадающим кампаниям появился, заказчики вынуждены привлекать пиар-агентства, не работавшие никогда на политику. «Михайлов и партнеры», по ее словам, тоже участвуют в избирательной кампании в регионах. С каждым крупным чиновником, являющимся лидером регионального списка «Единой России», тоже работают агентства, и большинство из них тоже политикой никогда не занимались, знает Слащева.

Партийные технологи себя также не оправдали, поскольку не могут общаться на равных с людьми, принимающими решения, объясняет Калачев. Поэтому, по его словам, перед выборами «Единая Россия» стала снова активно нанимать независимых политтехнологов.

Как уточняют собеседники «Ведомостей» в исполкоме «Единой России», перед этими выборами каждый региональный штаб нанял либо команду технологов, либо райтера и технолога. Предпочтение отдавалось тем, кто работал на кампаниях в региональные законодательные собрания, но таких оказалось немного.

Другие материалы спецпроекта "Политтехнологи начала 2010-х годов"

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать