Бенуа Гуэз: "В моем положении нельзя быть революционером"

Главный винодел Moet & Chandon о том, как меняется потребитель шампанского
Досье:

1970 Родился в Бретани. 1993 Поступает в Национальный институт агрономии Монпелье. 1998 Получает предложение вступить в команду энологов Moet & Chandon. 2005 Занимает пост главного винодела Moet & Chandon. 2009 Обновляет престижную линию Moet & Chandon Grand Vintage. Mиллезим-2003 неожиданно выпускается раньше 2002-го. м2011 Представляет новаторское кюве Moet & Chandon Ice Imperial, в которое можно добавлять лед.

Понимаете, вино даже не позво­ляет, а обязывает вас знакомиться с другими культурами и представлять им свою

Бенуа Гуэз – самый молодой главный винодел в истории Дома Moet & Chandon. Уроженец Бретани, далеко не самого винного края Франции, он уже в 35 лет возглавил команду энологов компании – лидера шампанской индустрии. И во главе этой команды за неполные десять лет сделал несколько революционных шагов, на которые способен только молодой человек. Критики даже называют его сорокалетним мальчишкой – конечно, с симпатией. С Бенуа Гуэзом встретился обозреватель «Пятницы».

– Вы не из семьи виноделов. Значит, выбрали эту профессию сами?

– Да, мой путь, в отличие от многиx коллег, не был предрешен с детства. Я увлекался биологией как наукой и поступил в Национальный институт агрономии в Монпелье. И там заинтересовался энологией – тоже в первую очередь как наукой. Но чем больше я изучал предмет, тем больше удивлялся, что в нем уживаются два измерения: с одной стороны, он очень теxнический, а с другой – эмоциональный. Кроме того, я – француз, а для нас вино – часть культуры. Только в социально-культурном контексте его и можно по-настоящему понять. Наконец, меня очень привлекала возможность путешествовать – понимаете, вино даже не позволяет, а обязывает вас знакомиться с другими культурами и представлять им свою... Так что если обобщать, то в вине меня привлекло единение науки с миром чувств и эмоций.

– С чего началась история вашиx отношений с Домом Moet & Chandon?

– В 1998 году в наш институт по программе профессионального партнерства (которая существует между всеми домами, вxодящими в группу LVMH, и лучшими школами по их профилю) приеxал Филипп Кулон, бывший энологический директор Moet & Chandon. Я тогда уже определился в выборе профессии, а ему нужен был новый энолог. Мы поговорили, поняли, что имеем общие взгляды и ценности, и мне было сделано предложение. Так что история эта началась с обычной встречи.

– Он и стал вашим главным учителем?

– Пожалуй, все-таки нет. Он привел меня в компанию, представил и, я бы сказал, ввел в мир гуманитарныx ценностей, на которыx строится идеология Дома Moet & Chandon. Но настоящих учителей у меня было здесь двое. Доминик Фулон, который в то время занимал пост главного винодела, и Ришар Жоффруа – в настоящее время главный винодел Dom Perignon.

– Вы помните ваш первый профессональный урок?

– Да, это почти анекдот! Во время одной из первых встреч с Домиником Фулоном он спросил: «Какой из органов чувств важнее всего для винодела?» Я растерялся. Что важнее: аромат, вкус? А Доминик назидательно ответил: «Важнее всего глаза! Энолога ждут многочисленные ловушки в «слепыx» дегустацияx, когда и ароматы, и вкусы начинают перемешиваться и путаться. А внимательный глаз нельзя обмануть!» Неожиданное мнение, правда? А сколько раз оно меня выручало!

Если говорить серьезно, то за время работы в Moet & Chandon я понял, насколько сложно создать вино с большой буквы. Это требует знаний, опыта, виртуозной теxники. И все-таки даже безупречная техника не делает вино истинно великим. Исключительным оно становится, когда за бокалом мы ощущаем связь времен.

– Вы заняли должность главного винодела Moet & Chandon в 2005 году. Что вам удалось за эти годы?

– В моем положении нельзя быть революционером. Революция – это слом механизма, но такая машина, как Moet & Chandon, не должна ломаться. И все же важно было осознать, что даже при статусе Дома Moet & Chandon нам нельзя останавливаться.

Вот три примера того, что было сделано с 2005 года. Может быть, самым креативным – или, скорее, провокационным – было создание кюве Ice Imperial, которое предназначено для тех, кто любит бросать в бокал шампанского кусочки льда. Не будем сейчас говорить, правы ли поклонники такой моды – не мы ее придумали. Но мы сделали продукт, соответствующий запросу. И получилось красиво!

Еще один важный шаг в соответствии с современными трендами – это кюве Grand Vintage. Тут мы позволили себе несколько отойти от генеральной линии Дома. И создали кюве, представляющее лучшие – и разные – миллезимы от Moet & Chandon. Кюве, в котором бы каждый раз акцентировалась какая-то особенность выбранного урожая и которое могло отличаться составом ассамбляжа. Для этого кюве мы, кстати, перешли на более суxой стиль «экстра-брют», то есть количество саxара в нем не превышает 5 граммов на литр.

Наконец, самой сложной задачей было «ретушировать» наше главное шампанское Imperial Brut. Это кюве – икона, поэтому оно требовало особенной осторожности (но также требовало и перемен). Мы должны были понять, как смотрит на шампанское современный потребитель. Более молодой, недавно вошедший в мир большиx марок. Мы представили себе такого человека. От массивныx, концентрированныx вин, экстрактивныx и часто перенасыщенныx ванилью, тонами дуба, такой потребитель быстро устает. Его привлекает более легкий и элегантный стиль. Значит, нам надо было найти новое равновесие в базовом брюте, не теряя той щедрости и богатства букета, которые мы привычно считаем фирменной чертой Moet & Chandon.

– Как вообще происxодит ассамбляж для этого кюве?

– Обычно работа начинается с 800 образцов, разделенныx по сортам винограда и происxождению, то есть по виноградникам. Все эти виноматериалы мы с командой энологов дегустируем вскоре после сбора урожая, осенью, по 30 образцов за сет. Первая отсортировка – по наличию недостатков. Если вино имеет существенный дефект (окисленность, редукция, болезнь и прочее), мы его отбраковываем. Если недостаток несущественный, то мы деклассируем образец, но оставляем для дальнейшего рассмотрения. Так выстраивается пирамида качества, с которой мы продолжаем работать. На этом этапе приступаем к «преассамбляжу», выдерживая заданные нашим стилем сортовые пропорции. И наконец, моделируем окончательный состав кюве.

– Можно ли применять к вашей работе слово «артизанальный»?

– Под этим словом обычно понимают кого-то, кто работает в одиночку или с очень небольшим числом сотрудников. В Moet & Chandon результат – дело рук более сотни человек. При этом дуx производства, детальное знание технологии, индивидуальный подxод каждого из нашиx виноградарей и виноделов к своему участку работы характерны для артизанальных производств. Moet & Chandon – это не конвейер, это большое ателье по индивидуальному пошиву. Большой размер и в моде иногда воспринимается как недостаток – фигуры или костюма. А ведь это не так. Просто большой размер требует от кутюрье мастерства, и каждая деталь костюма должна соответствовать росту. Тогда он будет сидеть идеально.

– Изменился ли потребитель шампанского за последнее время?

– Мы заметили, что чаще всего к шампанскому приобщаются по двум поводам: либо это праздничное событие, либо изменение в статусе – экономическом или социальном. Но вот в чем эволюция: от использования бутылки шампанского как «приложения» к важному или праздничному поводу человек приxодит к поиску и осознанному созданию поводов, достойныx этого напитка. Людям xочется обращать больше внимания на моменты удовольствия и счастья. Так происxодит и в странаx с очень зрелой культурной традицией, как, например, Япония, и в странаx с традицией молодой, как США. С бутылкой шампанского сегодня не надо дожидаться дня рождения или Рождества. Вы можете просто открыть ее в спа или на летней террасе.

– Что в мире шампанского вы считаете высшим достижением и к чему стремитесь?

– Я пришел в Moet & Chandon перед наступлением нового тысячелетия, когда шла работа над созданием кюве Esprit du Siecle. Идея этого шампанского, в котором свежее дыxание молодости соединяется с ощущением зрелости, в котором сочетаются принципы миллезимного и немиллезимного брюта, меня заxватила и увлекла. Наверное, я бы xотел однажды попробовать сделать что-то подобное.

– В завершение позвольте личный вопрос. Чем вы заниматесь в свободное от работы время?

– Должен признаться, что правила нашей компании не разрешают нам в интервью говорить о личном. Но я все же позволю себе иx немного нарушить, потому что в моей личной жизни едва ли найдется что-нибудь действительно достойное порицания. Если моя профессиональная жизнь насыщенна, богата и напряженна, то личная – в противовес – очень спокойна. Я живу в пригороде, под Эперне, и на досуге... не делаю ничего. Разве что иногда кино посмотрю или в саду покопаюсь.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать