Бесплатный
Александра Машукова

Алексей Левыкин, директор Государственного исторического музея

«Надо быть любопытнее и почаще ходить в музей»
Валерий Левитин РИА Новости
Досье:

1959 Родился в Москве. 1981 Окончил исторический факультет МГУ. 1998 Назначен заведующим Оружейной палатой Государственного историко-культурного музея-заповедника «Московский Кремль». 2001 Назначен научным руководителем музея-заповедника «Московский Кремль». 2010 Стал директором Государственного исторического музея.

Я был по­трясен, увидев анкету Сталина, где в строчке «социальный статус» его рукой было написано слово «интеллигент»

Музей Отечественной войны 1812 года открывается 4 сентября. Но пока в двухэтажном павильоне, расположенном во внутреннем дворе Государственного исторического музея (ГИМ), идут подготовительные работы. Реставратор протирает тряпкой черные стволы пушек, громко стучат молотки. Большинство экспонатов уже выставлено в витринах, но подписи сделаны не ко всем. Создание такого музея задумывалось сто лет назад, но тогда сначала не нашли денег, а потом грянули Первая мировая и революция, так что коллекции предметов, произведений искусства и документов, связанных с войной, все эти десятилетия хранились в ГИМе. Директор ГИМа Алексей Левыкин, который ведет меня по экспозиции, рассказывает, что к двухсотлетнему юбилею решили наконец-то создать Музей Отечественной войны 1812 года, а кроме того, перекрыть внутренний двор – это было запланировано концепцией развития музейного квартала ГИМа еще в 2007-м.

– И как вам кажется, павильон вписался?

– Это уж специалисты оценят, но, на мой взгляд, нам удалось решить большую проблему: создать хорошее пространство для музея, которое бы составило единое целое с памятниками. Посмотрите: стена слева – Монетный двор XVII-XVIII веков, справа – здание бывшей городской управы конца XIX века, более известное как Музей Ленина. Павильон сделан таким образом, что посетители музея видят эту старинную кладку.

– Что будет выставлено на первом этаже, а что на втором?

– История каждой войны линейна. Мы начинаем с 1801 года, с рассказа о том, что предшествовало войне 1812 года. Второй этаж посвящен собственно военным событиям на территории России и завершается победным входом в Париж в 1814 году. Чтобы разорвать линейность и облегчить восприятие, мы создали несколько тематических зон. Первая, на входе в музей, чисто эмоциональная, там будет выставлена фреска Генриха Семирадского, которая чудом сохранилась от взорванного памятника войне 1812 года – храма Христа Спасителя. Затем тематическая зона, посвященная Александру I и Наполеону; боевые действия в Европе, которые завершаются Тильзитским миром; рассказ о деятельности русской разведки, которая активно работала накануне 1812 года. Она не только собирала сведения о состоянии войск будущего противника, но и анализировала возможное развитие событий – так что задача «заманивания» врага в глубь территории и его уничтожения ставилась изначально. Французы тоже готовились тщательно – вот посмотрите.

Алексей Левыкин подводит меня к большой карте Российской империи:

– Это уникальный памятник картографии: очень подробная и точная почтовая карта России. Используя ее, во Франции готовили карты для вторжений. Кстати, через 140 лет, в Великую Отечественную, одной из причин первых поражений были не только неготовность наших войск или их техническая отсталость, но и то, что наши офицеры не обладали подробными картами своей территории.

– А это русские пушки? – спрашиваю я про орудийные стволы, которые уже перестали протирать.

– Французские. Русские артиллерийские орудия сегодня – большая редкость. К французским пушкам относились как к памяти, трофею, а свои не жалели и отправляли на переплавку. Найти русское орудие того времени практически невозможно.

– Значит, их не будет?

– Когда изготавливали артиллерийские орудия, то сначала отливали конструктивные модели, чуть меньше настоящих. В основ­ном это были орудия, которые специально проверяли – «отстреливали»; такая практика существовала с XVII века. Потом эти модели часто отдавали будущим наследникам престола, которые играли с ними. Они сохранились и будут у нас показаны.

В витринах неподалеку – амуниция русских и французских войск разных подразделений, холодное оружие.

– Образцов униформ сохранилось крайне мало, – комментирует Левыкин. – Сейчас, наверное, ни один музей мира не обладает полным комплектом и всеми деталями униформы и вооружения. Поэтому, насколько можно было, мы попытались это представить.

Мы движемся от конца экспозиции первого этажа к ее началу. Здесь изысканный синий фарфор, который дарили во время торжеств, посвященных заключению Тильзитского мира, вдалеке в витрине – мундир императора Павла I, отца Александра I.

– А это сабля Бонапарта, подаренная графу Шувалову, – говорит Левыкин. – Во время следования на остров Эльба на Наполеона готовилось покушение, узнав об этом, граф Шувалов, русский комиссар, входивший в состав конвоя, предложил ему поменяться одеждой. Бонапарт расценил это как личный подвиг и подарил графу при расставании саблю. Она экспонировалась на выставке, посвященной столетнему юбилею войны 1812 года, после революции исчезла, а в 1929 году ее принес в Музей РККА красный командир. Он пользовался ею в Гражданскую. Видите, у нее утрачена часть крестовины – это след ее «вторичного использования».

– Что за новый проект Исторического музея «Смотровая площадка», связанный с Красной площадью?

– Только что мы получили на него грант Благотворительного фонда Потанина. Суть в чем: у нас, как вы знаете, есть Воскресенские ворота. На одном из уровней там расположено экспозиционное пространство, которое мы используем для небольших выставок. Оттуда открывается прекрасный вид на Красную площадь, на которой в течение многих веков проходили главные события жизни страны. Свидетельства этих событий – уникальные памятники истории и культуры – хранятся в фондах музея или представлены в экспозиции. Мы хотим с помощью новейших технологий дать возможность нашим посетителям с удобной точки осмотреть Красную площадь, увидеть исторический процесс в деталях (старые гравюры, фотографии и так далее), получить возможность познакомиться с музейными памятниками из фондов и экспозиции музея.

– А Национальную портретную галерею – еще один проект ГИМа – когда увидим?

– Мы начали над ним работу, недавно прошла выставка в преддверии создания этой галереи. Но надо понимать, что это проект, который требует очень большого финансирования и отдельного здания. И пока этот вопрос не будет решен, мы можем работать только в рамках сменных выставок. Мы общались с коллегами из Национальной портретной галереи в Лондоне и собираемся учитывать их опыт. На самом деле, национальных портретных галерей в мире почти нет, лондонская, строго говоря, первая и последняя.

– Планировалось общественное обсуждение того, кто может войти в нашу национальную галерею, а кто нет. Оно состоялось?

– Мы провели социологический опрос среди посетителей выставки – а их было довольно много. Сейчас эти материалы обрабатываются, могу поделиться только предварительной информацией. Например, меня удивило, что на вопрос, какое количество картин вы хотите видеть в галерее, многие ответили: сто портретов. Но сотня портретов – это не национальная галерея! Был вопрос, нужно ли все ограничить XIX веком, большинство считает, что должна быть показана вся история без купюр, включая ХХ век. При этом по ХХ веку особенно большой запрос на портреты деятелей культуры и искусства. Мне хотелось бы сказать вот о чем. Экспозиция Государственного исторического музея включает в себя целый ряд изобразительных материалов: древние парсуны XVI-XVII веков, гравюры, портреты государственных и военных деятелей, дипломатов, купцов, ученых и простых русских крестьян XVIII века. В экспозиции первых залов музея есть даже реконструкции «первых россиян». Это разве не уникальная портретная галерея России? Надо быть только немного любопытнее и почаще ходить в Исторический музей.

– Есть периоды в жизни страны, которые вызывают в обществе яростные споры – музей готов открывать полемические выставки?

– Он и их готовит. Вот в прошлом году у нас прошла выставка под названием «Что написано пером». В ней была отражена вся история советского государства начиная с 1917 года и заканчивая Чернобылем. Автографы Ленина, Сталина, комплекс документов из бывшего партийного архива, бывших секретных папок, показанный впервые. И лично я был потрясен, увидев анкету Сталина, где в строчке «социальный статус» его рукой было написано слово «интеллигент». Экспонировался и знаменитый протокол 1986 года заседания Политбюро по поводу Чернобыльской аварии, из которого становилось ясно, что эти люди вообще не способны ни на что, они даже не могут оценить весь ужас происходящего. Еще одна выставка у нас запланирована на конец года – она будет посвящена такой противоречивой личности, как Никита Сергеевич Хрущев.

– В этом году 75 лет началу Большого террора...

– Вы отсчитываете Большой террор от 1937 года? Я считаю, что 37-й год – не дата Большого террора. Это дата, когда пауки стали пожирать самих себя. Конечно, делая это, они уничтожили огромную массу населения страны. Для меня же Большим террором является уничтожение русского крестьянства, которое началось с коллективизации. Уничтожив крестьянство в 1924-1930-х годах, мы создали себе большие проблемы, которые не можем решить сейчас. Представьте, какое огромное количество умных, талантливых людей было выгнано из деревни и стерто с лица земли. Те, кого мы называли кулаками, были людьми, умевшими делать только одно – хорошо работать. Наверное, поэтому они так здорово строили каналы – Беломорканал и прочие – и работали на всех стройках пятилетки, а потом выдержали на себе еще и удар войны. Вот это для меня Большой террор.

– Исторический музей находится на Красной площади – как работаете с иностранными туристами?

– Из 100% посетителей нашего музея 95% – россияне. Главная причина: у турфирм, которые организуют приток иностранных туристов в Москву, давно сложились свои маршруты. В них входит Кремль, обязательный для каждого иностранца. Музеи же иностранцы смотрят в Санкт-Петербурге. Чтобы привлечь иностранных туристов в музей, очень важна рекламная политика: вот на мой вопрос директор Национальной портретной галереи Лондона сказал, что у него мало денег на рекламу – всего лишь 340 тысяч фунтов стерлингов. Это 20 млн рублей. Если бы у меня было 20 млн рублей на рекламу! Для иностранцев важны бренды, памятники, которых нет ни в одном другом музее мира. У нас они есть – например, потрясающая коллекция ювелирного искусства различных эпох: скифов, гуннов, сарматов, викингов, славян. В августе нам передали в дар уникальный клад из 150 предметов – он датируется III веком н.э., это время, когда только появляются первые письменные свидетельства о наших с вами предках. Все это пользуется в мире большой популярностью.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать