Бесплатный
Ринат Сагдиев

Зачем российские компании создают собственные суды

Участники третейского разбирательства ценят его за возможность быстро решить спор
Д.Абрамов / Ведомости
Средство от гаишника

Осенью 2011 г. на улицах Москвы появилось рекламное объявление «Легальные удостоверения помощника судьи. www. ydostoverenie.com» (сайт создал житель Новомичуринска Рязанской области Сергей Бушуев, данные whois). На сайте предлагалось приобрести удостоверение помощника третейского судьи и пропуск на автомобиль за 7000 руб. Для покупки комплекта документов судьи оттуда надо было перейти на сайт Московского третейского суда при ООО «Лекс консалт» (или при ООО «Верус лекс», данные сайта разнятся) и заплатить уже 9000 руб. Для чего нужны эти корочки, объясняется сразу же на первой странице сайта: «Данное удостоверение хорошо помогает при взаимодействии с ДПС, так как гаишники предпочитают не связываться с различными удостоверениями, тем более официальными, особенно судейскими. Удостоверение можно использовать вместо удостоверения личности; опыт работы в суде дает преимущества при приеме на работу по юридической специальности; при грамотном использовании поможет избежать ответственности на дороге». Рекламу заметил адвокат, руководитель общественной организации «Справедливость» Андрей Столбунов, который провел расследование и выяснил, что Западного третейского суда (его печать стоит на образцах удостоверений) не существует. Предлагаемые на продажу удостоверения были подписаны Вадимом Евдокимовым, который в то время руководил другим третейским судом – при Международном инвестиционном сообществе, сайт которого mis-arbitration.ru не работает. Прекратить продажу документов попытался Союз третейских судов. Как рассказал руководитель этого объединения Алексей Кравцов, он написал заявление в правоохранительные органы. Но следствие отказалось возбуждать уголовное дело: в постановлении говорится, что суда по указанному адресу не обнаружено, а сами документы третейского суда не являются документами государственных служащих и поэтому не дают покупателям никаких преимуществ. Надо учитывать, что сотрудники ГИБДД часто не понимают, что такое третейский суд, и на всякий случай не связываются с обладателями таких удостоверений, возражает Кравцов. Его слова подтверждает один из роликов проекта «Стопхам», активисты которого наклеивают на неправильно припаркованные автомобили издевательские наклейки, снимают нарушителей и выкладывают ролики в интернете. В Астрахани нарушителем оказался человек, представившийся подошедшему сотруднику ГИБДД помощником председателя судебной коллегии третейского суда. После этого нарушитель был отпущен (видео можно посмотреть здесь: http://www.youtube.com/watch?v=Jpa98PlSfdc (на 3-й минуте). Не получилось закрыть и сайт суда, торговавшего документами. Хотя врио начальника полиции ГУ МВД по Северному административному округу Москвы Хамит Абдряхимов потребовал от «Регистратора R01» ликвидировать доменное имя mtsrf.ru, сайт продолжает работать.

«Известны случаи, когда третейский суд создавался для рассмотрения одного дела»

Председатель Высшего арбитражного суда Антон Иванов о третейских судах в России. О недостатках Отсутствие эффективного правового регулирования привело к тому, что наряду с авторитетными третейскими судами, зарекомендовавшими себя как добросовестные и справедливые, появились и другие. Их создавали обычно при банках или других крупных коммерческих структурах для легализации злоупотреблений. Все споры с клиентами принудительно отправлялись в конкретный третейский суд, существующий при этом банке, что является нарушением принципа независимости суда. Известны случаи, когда третейский суд создавался для рассмотрения одного дела, затем о нем никто не слышал, а само дело пропадало, хотя с точки зрения стандартов правосудия к третейским судам предъявляются такие же требования, что и к государственным судам, где дело хранится от одного года до трех лет. Одно из таких дел проходило через президиум ВАС РФ: суд не уведомил сторону о рассмотрении дела и провел процесс без ее участия. Когда спор дошел до государственного суда, то выяснилось, что все материалы разбирательства уничтожены: по регламенту этого третейского суда срок хранения документов составлял три месяца. Первая и кассационная инстанции отменили решение третейского суда, уничтожившего материалы дела. Президиум поддержал их позицию. Сегодня, я думаю, уже очевидно, что такого рода третейские суды должны быть упразднены. Общее количество третейских судов должно быть сокращено, они должны функционировать только при торгово-промышленных палатах – по одному на каждый субъект Федерации. О достоинствах Я вижу только два. Одно – скорее отрицательное: это закрытость и приватность, выгодная тем, кому есть что скрывать. И второе – преимущество международных арбитражей по сравнению с государственными судами заключается в наличии международного договора, который является основанием для исполнения их решений в другой стране (его подписали более 160 стран). О конкуренции с государственными Конкуренции мы не опасаемся. К сожалению, споров еще слишком много – так много, что хватит и государственным, и третейским судам. Сегодня во всем мире наблюдается очень активный тренд развития альтернативных средств разрешения споров, в который уходит определенный сегмент дел. Почему так происходит в мире, понятно: судебные процессы тянутся долго, иногда десятилетиями, и обходятся дорого. В России пока сложилась другая ситуация: рассмотрение споров в государственных судах происходит быстро, сроки установлены достаточно жесткие, а издержки невелики. Кроме того, социологические исследования показывают, что наша целевая аудитория доверяет качеству работы арбитражных судов, и это тоже немаловажно при выборе суда. Доверяет еще и потому, что сегодня общество может контролировать работу государственного судьи: процессы публичны, стороны могут направить жалобы – и не только процессуальные – на действия судьи, судьи могут быть привлечены к ответственности, а решения – пересмотрены. Что касается третейских судей, то сегодня для них не предусмотрено никаких мер воздействия, нет даже обязанности застраховать свою ответственность, как это часто делается в иностранных государствах. Если нам удастся провести реформу и создать действительно независимые, достойные, ответственные третейские суды, государственные суды не будут возражать, чтобы туда передавали все новые и новые категории дел, в том числе касающиеся недвижимости. О реформе Сейчас рабочая группа готовит поправки к закону о третейских судах. Поправки направлены на имплементацию международных стандартов в наше законодательство. Многие положения в проекте сформулированы на основе нашей судебной практики и вносившихся нами предложений: это запрет на карманные суды и на автоматическую легализацию обеспечительных мер, применение которых в таких судах направлено исключительно на вывод активов; это создание реестров третейских судов и ограничение их количества; это страхование ответственности третейских судей и четкое определение категорий споров, подлежащих и не подлежащих передаче в третейские суды... Изменения необходимы, и я уверен, что предлагаемый проект, если его, конечно, примет законодатель, приведет деятельность третейских судов в цивилизованное рамки.

Комната на первом этаже панельной многоэтажки в спальном районе столицы – это зал заседаний Арбитражного третейского суда Москвы. В нем три дешевых офисных стола: один – для судьи, два напротив – для истца и ответчика. За дверью – коридор и несколько помещений, включая небольшой кабинет основателя и председателя суда юриста Алексея Кравцова; все вместе похоже на ДЕЗ. Большинство третейских судов выглядит примерно так, говорит Кравцов, который занимает еще и пост президента Союза третейских судов. Но решения, принятые в таких залах, по силе практически не уступают решениям государственных судов. Третейский суд может рассмотреть любой спор, касающийся договорных отношений. Нужно лишь включить в договор арбитражную оговорку о намерении решать проблемы в определенном суде. Стоит ли это делать?

Экспресс-правосудие

У третейских судов есть несколько преимуществ перед государственными.

Прежде всего – быстрота. Третейских судов в Москве более 300, а по всей России – несколько тысяч, тогда как арбитражных судов первой инстанции в стране всего 82. За каждый месяц 2012 г. судья арбитражного суда первой инстанции рассмотрел в среднем 66 заявлений и дел, а на самых загруженных в стране судей – московских – приходилось в среднем по четыре дела в день, свидетельствует статистика Высшего арбитражного суда (ВАС). По той же статистике, в прошлом году почти 8% дел не успели пройти первую инстанцию за отведенные на это законом три месяца. На деле ситуация хуже, уверяет Кравцов: решения первой инстанции по такому очевидному делу, как взыскание просроченной задолженности, банку придется ждать не менее полугода, а реальные деньги он получит в лучшем случае после апелляции. Третейский суд выносит решение в среднем за 10 дней, оно является окончательным, а исполнительный лист, который по решению третейского суда выдает государственный, можно получить за месяц-полтора, говорит Кравцов.

Секрет скорости не только в маленькой загрузке судей: для пересылки документов используются службы экспресс-доставки, тогда как документы государственных судов идут «Почтой России» и уведомление может добираться до участника дела около месяца.

Другое важное отличие – квалификация судей. В государственных судах хорошие юристы, но они не знают специфику всех отраслей, объясняет Кравцов. Им приходится разъяснять нюансы лизингового бизнеса или водоснабжения многоквартирного дома. Для третейского разбирательства учредитель назначает судей, как правило, из числа юристов-практиков с опытом работы, кроме того, устав суда может разрешать привлечение в качестве судей сторонних юристов.

Еще одно преимущество – за третейским судом не нужно далеко ездить. Если государственные суды решают споры по месту регистрации ответчика, то третейские – по своему адресу. Некоторые суды пошли дальше: они готовы проводить заседания с помощью интернет-сервисов, а необходимые бумажные документы присылать экспресс-почтой.

Наконец, третейский суд полностью закрытый. Он не имеет права разглашать информацию и публиковать решения, что часто удобно для участников дела.

Весь механизм третейских судов создан для того, чтобы стороны договора могли просто и быстро решать спорные вопросы, заключает Кравцов.

Правда, и обходится такое правосудие недешево. В том же Арбитражном третейском суде Москвы сбор при цене иска от 200 млн руб. превысит 3 млн руб., тогда как максимальный размер госпошлины по арбитражным делам – 233 000 руб. Но игра часто стоит свеч.

Засудить Москву в Москве

Компании «Валль-СНГ», до недавнего времени входившей в состав оператора наружной рекламы Big Board, с помощью третейского суда удалось почти невероятное – отстоять рекламные конструкции, на демонтаже которых настаивали московские власти.

«Валль» боролась за 500 рекламных стендов на остановках общественного транспорта в Москве. Компания начала их устанавливать еще в 1992 г. по договору с городской структурой, курировавшей размещение рекламы (правопреемник которой сейчас называется департаментом СМИ и рекламы). Договор был заключен на 20 лет по 18 января 2012 г. с правом автоматического продления еще на 10 лет. Чтобы досрочно расторгнуть договор, контрагента нужно было уведомить не позднее чем за год до завершения срока действия договора.

К 2010 г. правила игры на рекламном рынке изменились: в закон о рекламе были внесены поправки, согласно котором договоры на размещение рекламных конструкций на государственном имуществе должны заключаться исключительно через торги. В феврале 2011 г. «Мосгортранс» уведомил «Валль» о намерении расторгнуть договор, а весной 2012 г. городские власти потребовали от компании начать демонтаж конструкций.

«Валль» знала, что отстоять рекламные места в городском арбитражном суде сложно: почти все такие споры решались в пользу властей. Юристы «Валль» подали иск к департаменту СМИ и рекламы и «Мосгортрансу» в Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате (МКАС при ТПП). Сделать это позволял договор 1992 г., включавший арбитражную оговорку. «Валль» потребовала признать договор действующим до 2022 г., так как была уведомлена о намерении его расторгнуть позже, чем положено. И МКАС в марте 2013 г. вынес решение в ее пользу. «Мосгортранс» пытался оспорить решение в арбитражном суде, но его иск был оставлен без рассмотрения, так как решения третейского суда являются окончательными.

В итоге «Валль» оказалась единственным участником российского рекламного рынка, кому в последнее время удалось добиться продления договора. Вернее, счастливым обладателем долгосрочного соглашения стала компания Russ Outdoor, которой перешли в этом году российские активы Big Board. «Отличный контракт, побольше бы таких», – говорит о «наследстве» сотрудник Russ Outdoor.

Хороший судья всегда пригодится

Преимущества третейских судов многие компании оценили до такой степени, что учредили свои суды. Тем более что сделать это очень просто: любому юридическому лицу достаточно уведомить о своем решении государственный суд – и больше никаких регистраций и пошлин. Среди учредителей третейских судов встречаются, кстати, довольно экзотические организации. К примеру, в марте 2013 г. уведомление о создании собственного третейского суда в Арбитражный суд Москвы направил «Театр на Солянке» Константина Черникова. Впрочем, театра по адресу этой организации нет, а есть Центр духовных практик Константина Адонаи, предлагающий «снятие негативных воздействий и темных сил». Черников рассказал, что руководит центром под псевдонимом, а суд организовал потому, что считает необходимым наряду с духовными практиками развивать в России и третейское правосудие. В апреле 2013 г. Мебельный третейский суд учредила компания «Свирин фэмили». Ее владелец и председатель суда Андрей Свирин на личном сайте представляет себя как повара 5-го разряда, окончившего курсы языка жестов. Еще у него есть бизнес по продаже мебели. Отраслевой суд создан, чтобы расширить спектр услуг компании, написал Свирин «Ведомостям».

Но в списке учредителей третейских судов есть и вполне традиционные компании – структуры «Ростеха», Сбербанка, «Лукойла» и т. д.

Возможность участвовать в формировании состава третейского суда, конфиденциальность и более короткие сроки разбирательства – вот преимущества, исходя из которых банк соглашается включить в договоры с контрагентами третейскую оговорку, сообщила пресс-служба Сбербанка.

Споры между московскими строителями и городскими властями уже 14 лет рассматривает третейский суд, созданный по предложению бывшего руководителя строительного комплекса Москвы Владимира Ресина. Сейчас он называется Третейский суд строительных организаций города. Ссылку на него можно найти почти во всех строительных госконтрактах, уверяет Кравцов.

Например, в договорах казенного предприятия «Управление гражданского строительства» (УГС). В прошлом году оно разместило госзаказов почти на 65 млрд руб., а в ближайшие три года намерено раздать подряды на 187 млрд руб. «Это быстро и удобно. Мы получаем решение суда на руки меньше чем за месяц», – объяснил гендиректор УГС Андрей Белюченко. Никакой предвзятости у суда нет, уверен он, там работают профессионалы, а с департаментом строительства он не аффилирован.

Действительно, город из числа учредителей Третейского суда строительных организаций вышел. По регистрационным данным, ими сейчас являются «Главмосстрой» Олега Дерипаски, «Мосинжстрой» Ильи Карпова и «Москапстрой», который купила АФК «Система».

Кстати, пошлина в таких кэптивных судах может быть даже ниже государственной. Например, разбирательства в третейском суде Международной ассоциации участников космической деятельности (МАКД) для участников ассоциации проходят вообще бесплатно, а все остальные платят 30–50% от государственной пошлины. Возглавляет МАКД руководитель Роскосмоса Владимир Поповкин, оговорка со ссылкой на этот суд включена в документы госзакупок.

Свои третейские суды есть и у крупных застройщиков. Например, в договорах у покупателей недвижимости группы «Мортон» указано, что споры надлежит разрешать в третейском суде при ООО «Адрем трейдинг». Эта структура через еще одну компанию принадлежит «Алгоритмпроекту», владелец которой – Евгений Джураев ранее был гендиректором и миноритарным акционером в десятке компаний, входящих в группу «Мортон». Дольщики, купившие квартиры у компании, на форумах беспокоятся, что в таком суде очень сложно будет выиграть дело против застройщика.

«Проблема таких судов в том, что ты заранее подписываешься под будущим проигрышем», – предупреждает Кравцов, называя их «карманными». «Наши компании действительно являются учредителями АНО «Третейский суд строительных организаций города», но к суду мы никакого отношения не имеем и своих кандидатов в третейские судьи не предлагали», – говорит представитель «Главмосстроя» Виталий Королев. Не согласны с позицией Кравцова и в Сбербанке. «В любом суде дела рассматриваются судьями, а не самим судом как организацией», – указывает представитель банка. Если исходить из того, что судьи зависят от учредителя организации, при которой создан суд, то в обычных государственных судах нельзя судиться с государственными органами. Пресс-служба «Мортона» не ответила на вопросы «Ведомостей».

Защититься от третейских

Аффилированность суда с одной из сторон дела дает основание для отмены его решения. Есть еще два основания – выход за пределы договора, в котором прописана третейская оговорка, и неправильное уведомление сторон. В прошлом году государственные арбитражные суды ответили отказом на 30% обращений за исполнительными листами по решениям третейских судов (а обращались за ними 4000 раз), 70 решений третейских судов вообще отменили.

Например, в прошлом году президиум ВАС отказал Сбербанку в получении исполнительных листов на решение третейского суда при самарском «Сбербанкинвестстрое». Банк пытался взыскать с бизнесмена Лечи Ахмадова и трех его компаний просроченный кредит в 550 млн руб. Третейский суд вынес решение о возврате денег Сбербанку, арбитражный суд принял определение о выдаче исполнительного листа.

Но Ахмадов дошел до президиума ВАС, требуя отменить решение, так как был нарушен принцип независимости и беспристрастности. Сбербанк создавал третейские суды в Поволжье, выбирал и утверждал третейских судей, а впоследствии подразделения банка предлагали контрагентам включить в договоры соответствующую арбитражную оговорку, что является нарушением принципа равноправия, постановил президиум ВАС. И сделал вывод, что в таких случаях арбитражные суды должны отказывать в выдаче исполнительных листов. Теперь вступившие в силу решения судов по схожим делам могут быть пересмотрены, следует из постановления ВАС.

Еще можно попробовать опротестовать сам договор, в который включена третейская оговорка. Это удалось Росимуществу, когда оно выяснило, что государственная недвижимость стоимостью около 10 млрд руб. может уйти структурам, связанным с банком «Московский капитал». В 2007 г. четыре ФГУПа поручились перед банком по кредитам нескольких связанных с ним компаний, согласившись решать возможные споры в третейском суде при юридическом обществе «Фемида». Должники перестали платить, и поручители по решению третейского суда должны были вернуть деньги. Право требования по кредитам к тому времени оказалось уже у офшора Vergillios LMS Limited, который попытался получить исполнительные листы на решения третейского суда. Если бы ему это удалось, он мог бы претендовать на находившиеся в ведении ФГУПов здания (там были и памятники культуры). Но Росимущество сумело в арбитражном суде доказать, что ФГУПы по уставу не могли выступать поручителями, а значит, и договор поручительства следует признать ничтожным, и так добилось отмены решения третейского суда. Параллельно эта история стала уголовным делом.

Суд для мошенников

В уголовных делах третейские суды встречаются довольно часто – мошенники их тоже ценят. Так, с помощью третейского суда при несуществующей казанской компании «Детокс» поменялся владелец в трех структурах Hermitage Capital Уильяма Браудера: «Парфенионе», «Махаоне», «Рилэнде». Эти компании потом участвовали в схеме незаконного возврата якобы переплаченного налога на прибыль, с которой началось дело Магнитского.

А третейский суд при фонде «Право и экономика ТЭК» (правопреемник третейского суда при РАО ЕЭС) помог бывшему его куратору и члену правления ЕЭС Павлу Смирнову похитить у «Мосэнерго» более 1 млрд руб., считают правоохранительные органы. По мнению следователей, в 2007 г. через суд было проведено незаконное решение о выводе этих средств из Трансинвестбанка, подконтрольного РАО ЕЭС. Смирнов и соучредитель суда, бывший исполнительный директор Союза юристов топливно-энергетического комплекса Владислав Булдаков проходят по этому делу обвиняемыми. По информации на сайте ГУ МВД по Москве, они до сих пор находятся в розыске.

Конечно, в уголовных делах фигурируют и решения обычных арбитражных судов, но в третейских мошенников привлекают быстрота решения и закрытость рассмотрения. Третьи лица не узнают о решении суда до тех пор, пока выигравшая сторона не обратится за исполнительным листом в арбитраж или районный суд, объясняет Кравцов.

Под государственный присмотр

При Минэкономразвития создана рабочая группа, которая готовит концепцию реформы третейских судов.

Союз третейских судов предлагает подчинить их Министерству юстиции. «Пока они не подотчетны никому. В законе даже не прописана процедура их ликвидации, и когда мы через суд пытаемся закрыть недобросовестные организации, то не можем это сделать», – возмущается Кравцов.

Союз решил проверить, сколько третейских судов работает в Москве, и попытался связаться с каждым из 364, уведомления о создании которых есть на сайте Арбитражного суда Москвы. Дозвониться удалось только до 141, действующие сайты были лишь у 33. Между тем без сайта суд не может работать, так как по закону на нем должны размещаться регламент и другие документы.

Минюст должен проверять учредителей третейских судов и обязывать их раскрывать конечных бенефициаров. «Тогда мошенникам станет неинтересно содержать карманные суды», – считает Кравцов.

Выбор редактора
Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать