Интервью - Владимир Переверзин, бывший менеджер компании ЮКОС

«В России судебная система вся пронизана вертикалью власти»
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Владимир Переверзин, бывший менеджер компании ЮКОС
Варвара Гранкова
Досье:

1966 Родился в Москве. 1991 Начал карьеру в банке «Менатеп». 2000 Директор кипрских дочерних компаний ЮКОСа Routhenhold Holdings Limited и Pronet Holdings Limited до 2002 года. 2004 В декабре задержан по делу ЮКОСа. 2007 Осужден на 11 лет по обвинениям в хищении и легализации похищенного. 2012 Освобожден в связи со снижением санкций по инкриминируемым статьям.

Главное, чего не было семь лет назад и что есть сейчас, - это ощущение масштабных политических репрессий

Интервью с Владимиром Переверзиным, отказавшимся оговорить главных фигурантов дела ЮКОСа и отсидевшим за это более семи лет, проходило в ресторане «Бобры и утки». После освобождения это заведение для него - второй дом и офис одновременно. Однажды в начале 1990-х у него попросили в долг две малознакомые дизайнерши, оформлявшие его квартиру, Переверзин одолжил им $500 и забыл об этом. Спустя много лет девушки, открывшие этот самый ресторан, стали искать его, чтобы вернуть долг. И обнаружили, что он арестован по делу ЮКОСа. Переверзин рассказывает, что хозяйки ресторана помогали ему материально, когда он был заключенным, и продолжают помогать сейчас - так что все свои встречи он назначает здесь.

- До того как стать «заложником ЮКОСа», вы были успешным финансистом. Чем с точки зрения карьеры для вас обернулись семь с лишним лет лишения свободы?

- Пока не погашена моя судимость, я не могу преподавать, работать в страховых и финансовых компаниях. Я не могу никуда избираться - от президента России до более мелких должностей, причем, как следует из недавно принятого закона, и после погашения судимости. Понятно, что это было сделано главным образом для того, чтобы Ходорковский не мог бы никуда избраться - многие же законы принимались специально «под Ходорковского», это факт неоспоримый. Ну и отчасти под Навального, возможно. У меня недавно вышла книга, она стала бестселлером, первый тираж уже разошелся, издательство приняло решение выпустить второй. Так что пока я занимаюсь только ей - провожу презентации, даю интервью. Живу на гонорар от книги и на материальную помощь от разных людей. Но уже начинаю задумываться, чем заниматься в будущем. На момент ареста я был заместителем председателя правления банка. Конечно, квалификация и карьера разрушены.

- У вас были визовые проблемы из-за судимости?

- Да, в декабре 2012 года я обратился в американское посольство за визой, и у меня там запросили копию приговора. Это 240 страниц печатного текста, официальный перевод обошелся мне в 3 тысячи долларов. Потом в посольстве сказали, что не могут принять решения здесь и направили перевод моего приговора в Госдепартамент США. Оттуда после долгих раздумий пришел отказ в визе, потому что в приговоре не усмотрели никаких формальных нарушений и признали его законным и обоснованным. Я написал статью о том, что Госдепартамент США поддерживает приговор Басманного суда. Это вызвало некоторый резонанс в интернете, и уже через три дня мне позвонили и сообщили, что принято решение визу дать. Только сильные могут признавать свои ошибки. Сейчас у меня есть годовая многократная американская виза, и я могу ей воспользоваться для продвижения книги - она издана в США.

С британскими властями у меня тоже есть определенная история отношений. Изначально я обращался в британское посольство и получил отказ в визе. Они боятся, что фигуранты дела ЮКОСа попросят политического убежища. Мне даже шенгенскую визу было сложно получить. Но очень помогли немцы: Фонд Генриха Бёлля пригласил меня на правозащитный семинар в Берлин, дали однократную визу, потом многократную визу на полгода, а потом и годовую.

- Ваши адвокаты обратились в Европейский суд по правам человека, чтобы оспорить ваш приговор?

- Конечно. Моя жалоба на незаконность приговора и несправедливое судебное разбирательство находится на рассмотрении в Страсбурге с 2007 года. В России мы прошли все инстанции. Конечно, здесь никаких шансов не было - в России судебная система вся пронизана вертикалью власти. В книге я подробно об этом рассказываю, если сам не столкнешься с таким судом, не поверишь, что это может быть. Например, одним из доказательств моего «преступления» на суде была моя трудовая книжка. Судья говорила: «Ваша зарплата - это ваша часть от награбленного». Я не знал ни Ходорковского, ни кого-либо из моих «подельников», а они - меня. Под такие универсальные доказательства мог попасть любой сотрудник компании, даже ничего не надо было менять в тексте приговора, кроме имен. Но так сложилось, что «повезло» именно нам. Я не сомневаюсь, что в Страсбурге приговор будет признан незаконным и я получу какую-то компенсацию от государства.

- Как вообще появилась идея описать все, что с вами было?

- Еще до суда, когда я сидел в тюрьме. Я на протяжении всех лет заключения вел записи. К сожалению, частично они были конфискованы - в тюрьмах и колониях (а я прошел четыре тюрьмы и три колонии) очень не любят, когда заключенные ведут дневники. Но у меня хорошая память - я помню практически все. Физически на бумаге я все изложил месяцев за 10-11 после выхода на свободу, но реально этой книге много лет.

- Изменилось ли что-то в тюрьмах со времен Шаламова и Солженицына?

- Принципиально, наверное, не изменилось ничего. Изменились лишь масштабы происходящего. Опять же Шаламов говорил, что тюремный опыт в обычной жизни не нужен. Но когда он есть, его уже никуда не денешь. Тюрьма делает человека сильнее, если не сломает. Карьерные потери в банковской сфере для меня не имеют значения, зато я стал писателем - готовлю вторую книгу. Процентов 80 я изложил, но что-то осталось за кадром, и посттюремный опыт тоже представляет интерес. Единственные две невосполнимые потери - что без меня вырос сын (когда меня посадили, ему было девять лет) и во время следствия у меня умер отец.

- А жизнь в России, пока вы были в изоляции, как переменилась?

- Главное, чего не было тогда и что есть сейчас, - это ощущение масштабных политических репрессий. Режим, видимо, уже падает и пытается себя как-то поддержать. Это, наверное, самая кардинальная негативная перемена. Конечно, безумно жаль потерянных семи с лишним лет жизни. Потому что, когда находишься там, просто теряешь время. Тебя заставляют не пойми чем заниматься. Опять же сидит Ходорковский, его заставляют шить варежки. Кто кого унижает в этой ситуации? Возьмите и назначьте человека с таким опытом и знаниями, как у него, начальником производства! От этого выиграли бы все, и тюремщики в том числе. У меня была похожая ситуация. Я хотел работать библиотекарем, но для меня это было недоступным местом работы. Мешки грузить, цемент таскать - пожалуйста.

- А кто работал в библиотеке?

- Убийцы. Как правило, в библиотеках работают люди, осужденные за убийства. Мой политический приговор подразумевал только тяжелый физический труд.

- Как вы относитесь к экономической амнистии, объявленной этим летом?

- Резко отрицательно. Это все манипуляции, чтобы не выпускать Ходорковского, Лебедева. Хорошо, что выходит некоторое количество людей. Но по экономическим статьям, я думаю, у нас незаконно осуждено процентов 95. «Экономических» надо выпускать всех.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more