Статья опубликована в № 2630 от 22.06.2010 под заголовком: Мне тяжело, но интересно

Художники работают не от души, а от кошелька

Стелла Кесаева в этом году была награждена премией «Инновация» за поддержку современного искусства – странно, что госинституции не отметили ее деятельность раньше
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
А. Махонин

Стеллу Кесаеву по привычке называют галеристкой, хотя галерею она закрыла три года назад и с тех пор ее можно с чистой совестью называть меценатом. Ее фонд занимается активной деятельностью в области современного искусства и поддерживает проекты и художников серьезных, не коммерческих. Наш разговор начался со скандальной истории – молодой человек въехал на джипе в зал фонда во время вернисажа.

– Вы подали в суд на протаранившего на джипе выставочный зал фонда. А есть люди, считающие его поступок художественной акцией.

– Подали, потому что это не современное искусство, а покушение на людей. За несколько минут до наезда там дети бегали вокруг скульптур Кузькина. Я не понимаю тех, кто это оправдывает. Мне понятны концептуализм, художники Альберт, Монастырский, Джозеф Кошут. А это хулиганство. Художник может над собой издеваться как угодно, но не над людьми.

– В прошлой Венецианской биеннале современного искусства ваш фонд принимал активное участие. Если бы вас назначили куратором русского павильона, что бы вы там сделали?

– Сразу скажу – я не куратор, я организатор. Могу со своими знаниями и возможностями организовать хорошую выставку. Я знаю, как это сделать: какого художника пригласить, куратора правильно выбрать. У меня ведь материальной заинтересованности нет, только желание представить Россию на высоком уровне. Я бы с удовольствием согласилась отвечать за наш павильон и вкладывала бы свои деньги, и мы все – весь наш фонд – работали бы очень серьезно. Но не мне решать.

– А если бы решали вы, то кого из художников позвали?

– Это должна быть выставка одного, максимум двух художников, которые что-то уже значат и прожили жизнь с современным искусством.

– Значит, это зрелый художник, а молодежь продвигать?

– Сейчас так много художников, что трудно найти среди них кого-то стоящего, способного поразить. Я смотрю вокруг и не нахожу – так много коммерческого, все уже было сделано когда-то, давно, многие повторяют известное.

– В 2004 г. вы организовали выставку Кабакова в Эрмитаже. Дарья Жукова открыла «Гараж» ретроспективой этого же художника. Некоторые считают, что она его и вернула в Россию. Не обидно?

– Не обидно, у меня тогда крик души был. Когда я первый раз увидела работы Ильи Кабакова, они на меня произвели необычайное впечатление, больше ностальгическое. Он мастер залезть глубоко в душу, у него это здорово получается. Видимо, от чистого сердца идет и поэтому результат гениальный. И когда я его увидела, то подумала, почему он выставляется по всему миру, но не в России, а он – наша история, должен вернуться. Мне было так интересно с ним разговаривать – не о делах, этим занимается Эмилия (жена Кабакова. – «Ведомости»), а об искусстве. Он говорит очень тихо, и я вслушивалась в каждое слово и была в упоении от его шепота, ни одного слова не пропустила. Великий художник.

– А кто еще произвел на вас впечатление?

– Андрей Монастырский, конечно. В его работах нет ничего красивого, они даже безобразными кому-то покажутся, но какая философия за ними стоит! Монастырский тоже гений, только в другом направлении, более философском. И когда я все его работы посмотрела, прочла книжку о «Коллективных действиях», то была поражена – страна стояла в очередях, а они художественные акции устраивали, размышляли о жизни, политике, философии. Только советский человек их до конца поймет.

– Но сейчас тоже есть бедная жизнь, некоммерческое искусство.

– Сейчас другое время – и искусство другое. Раньше художники многое делали от души, а теперь все думают, как сделанное продастся, какой успех будет иметь, содержание работы их не интересует. А у меня интерес к искусству идет из глубины души, и нет тут ничего напыщенного, надуманного. Мне интересно, тяжело, но интересно.

– Вы стали некоммерческим фондом, потому что не справились с коммерцией?

– Я, знаете, не продавец, я этого не умею. Мне хочется, чтобы наших художников знал мир, чтобы он понимал, как мы жили за железным занавесом. И у меня есть интуиция на музейные работы, которые войдут в историю, будут цениться по своему содержанию – историческому, политическому. Это музейные работы, такие больше никто не сделает, потому что то время не повторится.

– И как реализуется ваша цель – создание музея современного искусства на основе вашей коллекции?

– Продвигается, я очень надеюсь, что в 2013 г. он будет. Но пока боюсь об этом говорить.

– В вашем фонде проходят поэтические вечера, с поэтами так же интересно, как с художниками?

– Да, поэты мне интересны. Но идея была такова: мы как-то долго тут сидели с Рубинштейном, Львом Семеновичем, и он говорил, что были времена, когда художники и поэты собирались, читали стихи, разговаривали на философские темы. В студии Кабакова, в коммунальных квартирах, садились на пол, на старые матрасы, и так им было интересно. Я говорю, давайте так и сделаем. У нас ведь каждый художник – и поэт, и писатель, и критик. Тот же Никита Алексеев или Пепперштейн. И мне кажется, здорово: вот выставка, и вокруг нее разговоры.

– Я видела однажды, как встретились у вас поэты и художники – чуть не подрались.

– А по-другому нельзя. Истина рождается в дискуссии.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more