Стиль жизни
Бесплатный
Екатерина Богопольская
Статья опубликована в № 2757 от 17.12.2010 под заголовком: Музей превращается в кладбище

Патрис Шеро поставил спектакль прямо в Лувре

Главным событием парижского сценического сезона стало возвращение в театр Патриса Шеро. Точнее, не совсем в театр: знаменитый режиссер поставил «Сон об осени» Йона Фоссе в Лувре

В дождливый день поздней осени на кладбище случайно встречаются мужчина и женщина, в прошлом любовники. Оказывается, что время, прошедшее после разрыва, не только не ослабило, но, напротив, проявило страсть. Так начинается «Сон об осени» норвежца Йона Фоссе, одного из самых интересных драматургов нового века. Партитура страсти, которая складывается из неловких прикосновений, недосказанности, невозможности сложить фразу.

Патрис Шеро перенес действие с кладбища в музей. Буквально: его спектакль был поставлен для зала Денон в Лувре, где Шеро – приглашенный артист этого года. Но все же после девяти представлений при полном аншлаге спектакль переехал в театр De la Ville. Там идентично воспроизведен интерьер Лувра – в зрительный зал мы заходим через сцену, по старинному паркету, мимо картин старых мастеров в тяжелых рамах. На месте других остались лишь таблички. Именно эти таблички – кладбищенские надгробия. Шеро объясняет, что в его представлении музей – единственное место, где мертвые и живые существуют вместе. Причем метафора Фоссе в спектакле реализована конкретно: мертвые существуют среди живых, поддерживая их или просто созерцая. Но и переход в мир иной тоже просто шаг в сторону.

Мотив тела как наваждения проходит через все фильмы и спектакли Шеро. В «Сне об осени» слово тоже поверяется, искушается плотью, вибрирует в одном ритме с жаждущим телом, и именно это играют Валерия Бруни-Тедески и Паскаль Грегори.

Никакой скандинавской меланхолии. «Amor», – надрывно разливается над сценой голос мексиканки Чавелы Варгас, и в такт ему настраивается действие на сцене. Желание бесстыдно, открыто, стыдятся не тел, стыдятся слов: «Чем больше говорят об этом О сексе Да И чем больше говорят О Боге Тем скорее исчезает предмет разговора».

У Фоссе главное – не содержание слов, большей частью обыденных, но музыка композиции: паузы, кружение повторов, превращающих текст в чистую поэзию. У Шеро музыка текста кажется приглушенной. Вместо нее – танец тел и хоровод лиц. Ритм более нервный, присутствие персонажей более реально, осязаемо, чем в пьесе Фоссе, где так до конца и не ясно, реальна ли история или это лишь сон, пригрезившийся осенью.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать