Статья опубликована в № 2905 от 29.07.2011 под заголовком: Социализм условно жив

В прокат вышел документальный фильм о Кубе

В фильме «Родина или смерть» документалист Виталий Манский приезжает на Кубу под видом хроникера местных песен и плясок
Кинопоиск

О стране, которую мы потеряли (точнее, о том, на что мы ее променяли), Манский уже расспрашивал перед камерой собственных одноклассников в «Нашей Родине». На этот раз он ищет ответ на похожий вопрос на другом, некогда идеологически близком, краю света. Разговаривая с людьми, у которых, кроме родины, не осталось почти ничего.

Вряд ли кто-то, кроме кубинских властей, может всерьез заподозрить, что современный кинематографист поедет на Кубу разоблачать ее экспортный образ. Все примерно представляют себе, как на острове Свободы обстоят дела за пределами туристической резервации: продуктовые карточки, проституция и пропаганда стоят в том же ряду стереотипов, что и сальса, кабриолеты и портреты Че на футболках. Съемочная группа «Родины или смерти», не особенно отступая от этого списка, пытается на частных примерах нащупать что-то жизненно важное между идеей родной земли и почвой, в которую рано или поздно закопают любого.

Юные кубинки вертят бедрами под ритмы сальсы, показывая себя миру с помощью веб-камеры, установленной ниже пояса. В следующей сцене на кладбище эксгумируют тех, у кого истек срок аренды могилы. Витальная и фатальная силы рифмуются несколько лобовым образом, в целом свойственным фильму: красоту здесь всегда оттеняет беда. Одноногий танцор дает фору двуногим. Две пожилые сестры перечисляют государственный продуктовый паек, а на фото в рамках они все еще красавицы 60-х. Мать-одиночка отдает месячный доход за вечерние платья на пятнадцатилетие дочери и племянницы. И за всем этим маячит внешний мир, который для кубинцев символизируют Штаты. Документалист наблюдает за жителями острова Свободы с сочувствием и некоторой неловкостью как за жертвами неудачного, но вызывающего уважение эксперимента.

Фильмы Манского не зря попадают в один контекст с игровыми картинами. Грань между правдой и вымыслом давно аннулировали актуальные кинематографисты от Ульриха Зайдля до Педро Кошты, проводящего не один год с цифровой камерой в португальских трущобах. В случае Манского, который при всей выразительности кадра все-таки играет на поле более традиционной документалистики, избитый вопрос о манипуляции оказывается неожиданно уместным. Не слишком ли сильно режиссер подгоняет действительность под ракурс, с которого представитель страны проигравшего социализма способен или желает вглядываться в страну победившего, но еле живущего?

Если ответ положительный, не стоит упрекать в этом автора: даже если тут есть постановки, они вряд ли способны соперничать с неподдельным. Пожилая женщина вспоминает, как боролась в революционных рядах, заканчивая рассказ фразой «не знаю, есть ли рай, но я в аду». Школьницы, упакованные в яркие карнавальные рюши и кисею, спускаются по лестнице в нищий двор. И образа нагляднее – для нынешней Кубы или заката Союза – нарочно не придумаешь.

В прокате с 28 июля

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать