Статья опубликована в № 2944 от 22.09.2011 под заголовком: Психи хорошо приспосабливаются

Антонио Бандерас: "С Вуди Алленом я делал что хотел"

В наш прокат выходит «Кожа, в которой я живу» Педро Альмодовара с Антонио Бандерасом в роли одержимого пластического хирурга. Актер ответил на вопросы «Ведомостей»
AP

Считается, что звездой Бандераса сделал именно Альмодовар. Тем удивительней факт, что после их предыдущей совместной работы «Свяжи меня!» прошел 21 год.

– Как вы оба изменились?

– В личном плане никак. Мы продолжали видеться и поддерживали связь. В профессиональном плане я заметил одну перемену: Педро стал минималистом, в нем больше японского и чистого. В его персонажах нет столько барокко. Что касается содержания, он стал более глубоким и драматичным.

– В новом фильме вы исполняете роль «сумасшедшего профессора». Какие оттенки вы придаете этому классическому архетипу?

– Я приведу простой пример: в фильме «Чужой» режиссер никогда не показывает монстра целиком, его отдают зрителю только по частям, и это под конец фильма наводит больше ужаса, чем если бы его всего показали сразу. Альмодовар считает, что психопаты наподобие нашего героя лучше всего приспосабливаются к окружающей среде. Это люди, которые хорошо одеваются, образованны, не агрессивны и потому имеют возможность воплощать свои дикие идеи. В самом начале я планировал раскрыть весь ужас, что скрывается под кожей моего персонажа. В итоге многие страшные вещи так и остались внутри моего героя.

– Что-то из этого образа есть в вас?

– Ничего. Прежде всего, я не настолько методичный человек.

– Вы цените, когда вам дают возможность импровизировать. Но Альмодовар – режиссер с очень ясным представлением о том, что он хочет снимать.

– С Педро я не могу импровизировать. Я разработал довольно сложную макиавеллиевскую технику, пытаясь внедрить свои идеи в его фильмы. Мне особенно это удавалось на съемках «Свяжи меня!». По сценарию я должен был прийти за кулисы к героине Виктории Абриль и надеть парик блондинки. Мне не нравился парик, в нем я чувствовал себя совершенно ужасно, но я не мог ему сказать: «Педро, я не хочу надевать этот парик». Тогда я нашел другой парик и надел его, пока подготавливали освещение. Я начал ходить перед ним в парике, дурачиться. И вдруг Педро сказал: «Тебе очень идет, так и оставайся». С Педро всегда любые предложения надо делать осторожно. С другими режиссерами мне удается импровизировать. С Вуди Алленом, например, я делал что хотел.

– Вы стали одним из самых известных испанских актеров в мире. Ваш пример облегчил путь в Голливуд другим европейским актерам?

– Не знаю. Многие мне говорят, что я открыл им двери. После меня были те, кто поднялся на более высокую ступень, и это мне тоже нравится. Но это происходит в Испании и в других областях – в спорте (раньше выиграть Ролан Гаррос было невозможно), в деловом мире. Я рос вместе с моей страной. Когда умер Франко, мне было 15 лет, и я превратился из мальчика в мужчину в то же время, как Испания выросла из диктатуры в демократию. Комплекс неполноценности тогда был у всех – все, что было из-за границы, считалось лучшим. А сейчас я не верю в разницу в статусе между Голливудом и Испанией. Меня гораздо больше бы впечатлило встретиться с Фернандо Фернаном Гомесом, чем с Аль Пачино. Фернан Гомес – это целый институт актерского и режиссерского мастерства. Голливуд обладает невероятной силой, но только по одной глупой причине: расстояние от Москвы до Мадрида такое же, как от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса, но они говорят на одном языке, а мы – на шестнадцати.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать