Стиль жизни
Бесплатный

Колин Кларк. «Моя неделя с Мэрилин»

Отрывок из книги

Главный предмет гордости любой съемочной команды — ее цинизм. Чем известнее актеры, с которыми ей довелось работать, тем более нарочито равнодушный вид делает команда при появлении знаменитости. Команда, привлеченная к съемкам фильма «Принц и хористка», профессиональнее прочих. Всех этих людей подбирал лично Оливье вместе с руководителем производства Тедди Джозефом. Их профессионализм выражается в том, что они не глазеют с вожделением на мисс Монро и не пытаются поймать ее взгляд. В то же время у команды есть твердое мнение об актерах и актрисах, с которыми она работает, а также неофициальная иерархия, которой команда свято придерживается.

Второстепенные актеры — и даже известные лица, занятые в ролях второго плана, — игнорируются полностью. К британским звездам, таким как Энтони Стил или Морин Свонсон, которые в то же самое время снимаются в других фильмах в Пайнвуде, относятся как к себе равным — так, будто они тоже техники, просто делают несколько иную работу. С великими английскими актерами театра — таковой является Сибил Торндайк, которая играет вдовствующую королеву, мать персонажа Оливье, регента Карпатии, — обращаются с подчеркнутой вежливостью, словно они почетные гости на площадке, а не участники съемочного процесса. Супруги Оливье, Лоуренс и Вивьен, — отдельный случай: к ним относятся как к особам королевских кровей и говорят о них вполголоса. Об Оливье всегда упоминают с приставкой «сэр», хотя и не в личном обращении. Леди Оливье зовут просто «Вивьен» — но с каким уважением и благоговением!

Знаменитые голливудские звезды сталкиваются с полнейшим безразличием и небрежностью, но каждый из них получает свою оценку в бесконечных сплетнях и пересудах, которые не прекращаются до тех пор, пока команда ожидает появления этих самых звезд на площадке. С Мэрилин все совершенно иначе. Она сейчас так знаменита и так притягательна, что члены команды избегают ее взгляда с таким упорством и предубежденностью, будто она может сглазить. Я не уверен, что ей это по душе. Мэрилин не слишком уверена в себе, и, думаю, ей было бы приятнее видеть, как мужчины аплодируют ей и улыбаются, когда она входит в помещение, нежели вовсе отворачиваются от нее.

Но что бы ни делали члены команды и какое бы безразличие ни изображали, одним глазком они все время поглядывают на Мэрилин. Они просто не могут устоять, тем более что их воображение разжигают бесконечные истории о Мэрилин, слухи о Мэрилин и шутки о Мэрилин, которые передаются из уст в уста. А когда она не приезжает в студию, съемочную группу одолевает апатия. Все становятся вялыми и инертными и сидят с кислыми лицами, как дети, которых не пригласили на праздник.

В то утро за неимением другого объекта для насмешек ребята решили подразнить меня.

— Я слышал, что Колин — новый бойфренд Мэрилин!

— Говорят, он может запросто войти к ней в гримерку в любое время.

— Интересно, как к этому относится Ларри.

— Он ревнует.

— К нему или к ней?

Взрыв хохота.

— Послушайте, — сказал я примирительно, — сэр Лоуренс просто попросил меня узнать у мисс Монро, собирается ли она появиться в студии сегодня. Я постучал в дверь ее гримерной и спросил ее об этом, и она сказала «нет». Только и всего.

— О? А Норманн [один из парикмахеров] говорит, что ты пробыл там целых десять минут. За это время можно успеть пообниматься!

— О да! С Полой, что ли? Она ведь тоже там была. И Норманн это подтвердит.

Джек Кардифф, ведущий оператор, который работал над такими фильмами, как «Красные башмачки» и «Африканская королева», подошел узнать, о чем мы спорим. Джек — единственный человек на площадке, который относится к Мэрилин по-дружески, и, как следствие, единственный англичанин, к которому она может обратиться и кому доверяет. Взамен он использует все свое искусство, чтобы подчеркнуть ее красоту. Он обожает Мэрилин, и, так как он человек творческий, она не видит в его отношении к ней никакого скрытого мотива.

Вся команда понимает это и ценит. Джек, считают они, спасет фильм, сумев передать все великолепие Мэрилин на экране.

— А разве Мэрилин запрещено общаться с людьми? — возмутился Джек. — Хотел бы я, чтобы и остальные были с ней немного приветливее. Давайте за работу.

По правде сказать, команда смотрит на меня с неприкрытым подозрением. Это мой первый фильм, и у меня еще «молоко на губах не обсохло». По всей видимости, сам Оливье дал мне эту работу — ведь он обращается со мной так, словно я его любимый племянник (хотя и часто кричит на меня, если я допускаю ошибку). Вивьен, с которой я знаком с самого детства, всегда подходит ко мне, когда приезжает в студию. «Колин, дорогой, ты там присматриваешь за Ларри, как я просила?» — мурлыкает она, очень хорошо понимая, что смущает меня ровно столько же, сколько льстит мне. Сибил Торндайк тоже знает моих родителей. Она обращается со мной так, как будто я ее внук, и купила мне теплый шерстяной шарф, чтобы я не замерз, когда мне вздумается смотреть на звезды на закате. (С другой стороны, Сибил ко всей команде относится как к своим внукам и каждому купила бы по шерстяному шарфу, если бы могла.)

Мэрилин не знакома с моими родителями (слава богу!), и у нее нет никаких причин говорить со мной. Было несколько приятных — для меня — моментов, когда я подсказывал ей что-то из-за сцены, однако же она всегда смотрела прямо сквозь меня, как будто я был куском стекла. Так и надо. У бедной женщины достаточно забот и без меня с моими несбыточными желаниями. Я продолжаю говорить себе, что она самая знаменитая кинозвезда, которой вздумалось потягаться с самым известным актером в мире — а у него, мягко говоря, непростой характер.

Итак, Мэрилин не было на площадке, и время тянулось долго и мучительно. Весь день мы готовились к съемке натурных кадров. Только в 5.30 вечера я попал в гримерную Оливье, чтобы согласовать с ним планы на день грядущий. Милтон был у него; судя по количеству виски в бутылке и переполненности пепельницы, разговор между ними шел долгий и оживленный — один из тех, которые, казалось, абсолютно ни к чему не вели.

— Мы решили дать Мэрилин еще один выходной день, завтра, — твердо заявил Оливье. — Милтон говорит, что она расстроена отъездом Артура, так что пусть отдохнет и соберется с силами. Однако вот что интересно, — продолжал он мрачно, — она вообще когда-нибудь задает себе вопрос, почему стольким людям нужно отдохнуть от ее присутствия?

— Ты несправедлив, Ларри. Вероятно, это ей нужно от нас отдохнуть, — сказал Милтон.

Он никогда ни о ком не злословит, за исключением Полы, а о Мэрилин, разумеется, даже думать не смеет ничего плохого.

— Несомненно, дорогой, — усмехнулся Оливье. — Ну, будем считать, что она отдохнет и немного подучит слова.

Я с тревогой спрашивал себя, что Мэрилин все выходные будет делать одна в этом огромном доме. С ней будет только Пола.

Тут зазвонил телефон. Милтон машинально снял трубку. Он практически живет на телефоне, и когда бы ни раздавался звонок, Милтон уверен, что звонят именно ему. И зачастую он оказывается прав.

— Милтон Грин. О, Роджер! Все в порядке? Чего тебе нужно?

Вдруг его лицо едва заметно сморщилось.

— Да. Он здесь.

Милтон посмотрел на меня.

— Это тебя.

— Меня?

Оливье готов был взорваться.

— Кто такой Роджер? Какого черта происходит?

Я взял трубку.

— Что случилось, Роджер?

— Колин, — голос Роджера звучал очень официально, — мисс Монро желает, чтобы ты заехал в «Парксайд-Хаус» сегодня вечером.

— Я? Почему я? С Мэрилин все в порядке?

В трубке послышался смех, а затем веселый голос произнес:

— Да, со мной все хорошо!

Если бы у Милтона была вставная челюсть, он бы ее проглотил. Как тренированный пес, он уловил безошибочные интонации голоса своей хозяйки, и на его лице застыла гримаса ужаса.

— Кто там, черт подери? — взревел Оливье, естественно в ярости оттого, что его не посвящают в происходящее.

— Это Мэрилин, — прошептал Милтон.

— МЭРИЛИН?

— Монро.

— Да, я знаю, кто такая Мэрилин, господи боже!

Я услышал, как Мэрилин рассмеялась на другом конце провода.

— Но какого черта моя актриса звонит моему третьему помощнику режиссера в моей гримерной?

— Вот умница, — сказала Мэрилин. — Увидимся позже, Колин. Хорошо?

— Хорошо, мисс Монро. Как скажете.

Слава богу, она повесила трубку, и меня не уволили.

— Мисс Монро звонила сказать, что не приедет в студию завтра.

— Мы это и без нее знаем! — брызгая слюной, выкрикнул Оливье. — Но почему она говорит об этом тебе, а не мне?

— Ну, вы же посылали меня вчера в ее гримерную. Вот она и думает теперь, что я ваш посредник в таких вопросах.

— Хм-м-м… Ну, что еще она сказала?

— Ничего.

— Колин, я слышал, как она сказала что-то еще.

— Она услышала ваш голос — вы спрашивали, кто звонит.

Оливье уже забыл, как он только что кричал благим матом.

— Что она сказала? — настал черед Милтона спрашивать, и он говорил почти с мольбой в голосе. Одному Богу известно, почему он так боится Мэрилин. Лично мне она показалась очень славной.

— Она попросила меня передать ее слова сэру Лоуренсу. И все.

— О боже мой, Колин, ты должен быть очень осторожен с Мэрилин, — сказал Милтон. — Ее легко расстроить! С ней нельзя фамильярничать. — Он повернулся к Оливье. — Я не знаю, стоит ли Колину разговаривать с ней, Ларри. Он так молод, что легко может сесть в лужу. В любом случае она не в восторге от англичан.

Оливье поднял брови.

— Колин — стопроцентный англичанин, и он не понимает, как важно, чтобы Мэрилин думала, что мы все ее любим.

Милтон в своем беспокойстве напоминал какого-нибудь полоумного придворного Елизаветы I в то время, когда испанская армада была уже близко. «Отрубить ему голову», — сказал бы я на месте королевы.

Но Оливье понял, что к чему.

— Ты молодец, Колин, — сказал он. — Продолжай в том же духе и держи меня в курсе. Кстати, не мог бы ты принести нам еще немного виски? Вот умница.

Я поспешил выполнить его просьбу.

Было уже семь часов вечера, когда я приехал в «Парксайд-Хаус». По дороге я подвергся жесточайшему соблазну зайти в паб, но в конечном итоге решил, что запах виски и идиотская ухмылка на лице только осложнят мое положение. Хорошему посреднику нужна ясная голова. Я припарковался на углу подъездной аллеи и вошел в дом через служебный вход. Роджер с пресерьезным видом сидел на кухне.

— Мисс Монро просит тебя подождать в гостиной, — торжественно и мрачно произнес он и проводил меня. — Присядь пока.

Я посидел какое-то время, затем поднялся и прошелся по комнате, внимательно разглядывая каждую деталь. Французские окна выходили в сад, в котором все цвело. Цветы были также на обоях и занавесках.

Интересно, бывает ли здесь Мэрилин? Роджер говорил, что они с Артуром проводят большую часть времени наверху, а именно в спальне. Я видел ее, когда осматривал дом перед тем, как снять его. К спальне примыкала маленькая гостиная, где супруги могли поесть, когда хотели побыть вдвоем. «Вероятно, так было всегда», — подумал я. В конечном счете у них медовый месяц. Это все-таки что-то да значит, несмотря на то, что их уже не назовешь юными.

Но я не мог представить, о чем они говорили. Они казались мне настолько разными. «Противоположности притягиваются», — подумал я. А теперь Артур уехал в Париж без нее.

Не слишком хороший знак.

В комнате было две двери: одна вела в коридор, другая — в сад. Первая внезапно открылась, и в проеме показалась голова Полы Страсберг.

— О, здравствуй, Колин, — произнесла она безучастным тоном и тут же ушла, даже не спросив, что я тут делаю.

Это показалось мне довольно странным. Чуть позже из сада вошла Хедда Ростен. Ее считают подружкой Мэрилин, но я никогда не видел их вместе. Она американка средних лет с приятным лицом, но в отличие от Мэрилин довольно много пьет и курит. Хедда пристально посмотрела на меня и открыла рот, будто хотела что-то сказать, но, очевидно, решила промолчать. Я улыбнулся ей, и она ушла.

К этому моменту я начал чувствовать себя, как рыбка на крючке. Что я вообще делаю в доме Мэрилин Монро и Артура Миллера в восемь часов вечера в четверг? Мэрилин сказала, что не приедет в студию завтра. У нее был следующий день и выходные, чтобы все обдумать и донести свои мысли до Оливье. Она что, разуверилась в Милтоне Грине и не хочет больше поручать ему переговоры с режиссером? Меня что, испытывают? Зачем эти дамы приходили сюда? Они собирались что-то передать Мэрилин, гадал я, или просто любопытничали?

Я ждал уже почти час. За окнами начинало темнеть, и я испытывал некоторое раздражение. «Что ж, выпью виски», — подумал я обиженно и направился к подносу с бутылками и льдом.

— Угощайся, Колин.

Мэрилин вошла в комнату так бесшумно, что я даже не заметил ее.

— О нет, простите, мисс Монро. Я только хотел посмотреть, все ли у вас тут есть.

— Думаю, да. Я была в этой комнате всего лишь однажды, в тот день, когда мы прилетели из Нью-Йорка. Здесь очень мило, не правда ли? Смелее, налей себе выпить, если хочешь. Ты много пьешь, Колин? Ты кажешься еще слишком юным.

— Я уже достаточно взрослый, мисс Монро, — запротестовал я.

Она стояла у окна в сумеречном свете. На ней были легкие шелковые брюки и коричневая шелковая блузка, которая подчеркивала ее знаменитый бюст. Должен признать, Мэрилин выглядела потрясающе, но на мгновение меня посетила недостойная мысль, что, вероятно, она пришла попозже намеренно — дождалась, пока свет станет менее ярким.

— Ты меня боишься, Колин?

«Я просто в шоке», — подумал я.

Об авторе

Колин Кларк (1932-2002) после службы в британских военно-воздушных силах решил пойти работать в кинемато­граф. Первым фильмом, в создании которого он принял участие, была картина Лоуренса Оливье «Принц и хористка», в которой снималась Мэрилин Монро. Уже в конце жизни Кларк написал мемуары о своем опыте работы с главным секс-символом XX века. В этом году книга была экранизирована, а в январе в издательстве «СЛОВО/SLOVO» она выйдет на русском языке в переводе Анастасии Маркеловой.

Эта публикация основана на статье «Колин Кларк. «Моя неделя с Мэрилин» из приложения «Пятница» газеты «Ведомости» от 9.12.2011, № 233 (2999)

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать