Стиль жизни
Бесплатный
Алексей Яблоков

Как «Мелодия» пытается спасти свой архив

В десять утра на «Мелодии» никого, кроме меня и редактора Лены — девушки с итальянским языком и консерваторским образованием. Лена сажает меня за компьютер и объясняет: есть общий каталог архива «Мелодии», а есть каталог того, что было переиздано на компакт-дисках. Моя задача проста: дополнить информацию о переизданных пластинках, черпая ее из сводного каталога.

— Нужен номер каждой пленки, год записи и длительность, — уточняет Лена. — А ты из интереса пришел или по редакционному заданию?

— Помочь хочу, — говорю я, и это правда. Последние три недели сотрудники легендарной фирмы грамзаписи сбиваются с ног. 9 февраля Росимущество, в чьем ведении находится ФГУП «Мелодия», прислало распоряжение: представить перечень всех 239 386 записей, составляющих архив фирмы. Документы должны быть оформлены в виде «структурированных блоков»: каталог всех оцифрованных записей, каталог всех изданных CD, информацию по каждому диску на предмет авторских прав и т. д. Срок — до 1 марта.

Подоплеку этого распоряжения разъяснил гендиректор «Мелодии» Андрей Кричевский, когда я посетил его кабинет с окнами на Серебряный Бор. Заняв пост гендиректора весной 2011 г., Кричевский попытался вернуть отобранные у «Мелодии» здания в центре Москвы или по крайней мере пустить выручку за их аренду на улучшение технической базы. А в декабре 2011 г.Росимущество распорядилось приватизировать «Мелодию», исключив из списка объектов приватизации всю недвижимость, а фонотеку передать в Росархив.

— Мы писали Минкульту: заберите нас, пожалуйста! Нет реакции. Писали в Минэкономразвития, они же курируют Росимущество. В ответ тишина. Ну кому еще писать-то? Пишем Путину перед Новым годом, без всякой надежды. И вдруг 30 декабря приходит от него бумага в Минэкономразвития — разобраться и доложить!

Кроме того, Кричевского вызвали на совещание в Белый дом. По его результатам представители Департамента массовых коммуникаций, культуры и образования рекомендовали Министерству культуры принять «Мелодию» в свое ведомство.

— Возвращаюсь я с заседания, — продолжает Кричевский, — а через два часа приходит бумажка от Росимущества: представить опись до 1 марта. Как будто ничего не было, ни решения Путина, ничего. Вроде все приостановлено, а бумага действует!..

Злоключения «Мелодии» начались еще в 1990-е. У фирмы отобрали здание англиканской церкви, где располагалась студия, и «Мелодия» лишилась своей главной функции — записывающей. «Ельцин подарил костел английской королеве, — рассказала заместитель гендиректора Карина Абрамян. — Ну даришь, ради Бога, дари, но дай нам здание под студию!» К проблеме помещения добавились и проблемы управления. Немало радости доставил сотрудникам тогдашний директор «Мелодии», легендарный Валерий Сухорадо, который и передал фирму в распоряжение Мингосимущества. «А в конце 1990-х он распорядился выкинуть из фонотеки все грампластинки, — вспоминает Абрамян. — Наверное, решил, что раз эпоха компакт-дисков наступила, надо от этого хлама избавляться. Наши сотрудницы честно пошли вывозить на помойку пластинки. Спасли фонотеку знаете кто? Дворники Киевского района. Увидели наших и говорят: “Вы не обалдели, девушки милые? Вы сейчас тут все засрете, а вывозить кто будет?” Пришлось обратно везти, так архив и уцелел».

Сейчас перед «Мелодией», по словам Карины, стоит немало актуальных задач, таких, как налаживание отношений с iTunes, перевыпуск виниловых пластинок и многое другое. Но все это требует средств и сил, которые уходят на выполнение бессмысленных действий по переносу одного файла в другой.

Третий час я за компьютером в редакторской комнате. Копирую данные, как велела Лена: из одного файла в другой. Работа движется плохо. В сводном каталоге масса ошибок, и найти информацию о песне по названию или фамилии авторов почти не удается. Вместо «Г. Аполлинер» в каталоге значится «Паполлинер». Вместо «Проказник Браун» — «Праздник Браун».

— Четырнадцать волонтеров мы наняли на эту хрень! — кипятился Кричевский, показывая мне пачку бумаги в метр высотой — тот самый каталог, из которого велено сделать хорошо структурированные блоки. — 300 000 рублей на это ушло. Два «Штудера» для оцифровки можно было купить!

Волонтеры перепечатывали данные из «нарядов» — древних рукописных бланков, которыми забиты шкафы в редакторской. На потертой зеленоватой бумаге — выцветшие чернильные строки, пометки карандашом. Многие бланки заполнены явно наспех, коряво. Понятно, почему обалдевший от гонки волонтер печатает «Праздник Браун».

За пять часов я обработал всего семь дисков. Лена равнодушно сказала: «Спасибо за помощь». Все на «Мелодии» понимают, что до 1 марта не успеть.

— Росимущество этого и ждет, — пояснил Кричевский. — Потом мне сделают выговор, снимут с должности, быстренько назначат и. о. и проведут приватизацию, как собирались… Фонотеку бы сохранить.

Я видел ее. Весь архив «Мелодии» — целиком, с 1933 года — занимает 7 комнат. В холодном полумраке тесно от металлических стеллажей. Бесконечные ряды картонных коробок с лентами и пластинками. Их гораздо больше, чем нарядов, и на каждой коробке уйма пометок. Все это надо не только описывать, но и отслушивать, потому что внутри может оказаться совсем не то, что написано на ярлыке. Это и есть инвентаризация. По словам гендиректора, ее и так проводят, только в нормальном режиме и при участии звукорежиссеров.

— Что будет, если записи передадут в Росархив? — спрашиваю я у Кричевского.

— Да приходил оттуда дядечка, — рассказывает он вместо ответа. — Вот с такой бородой. Посмотрел хранилище и говорит: «Та-а-ак, у вас тут магнитные ленты. На коробке написано: срок хранения 5 лет. Почему до сих пор не уничтожили?»

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать