Статья опубликована в № 3056 от 11.03.2012 под заголовком: Вересковый яд

Новая экранизация "Грозового перевала": Замри, умри, воскресни

«Грозовой перевал» (Wuthering Heights) Андреа Арнольд гораздо больше похож на чумазую «новую драму», чем на экранизацию хрестоматийного британского романа
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Кино без границ

Из зала я выходил под раздраженное кряхтение пикейных жилетов, любителей костюмных мелодрам: «То ли дело старый фильм с Лоуренсом Оливье. Там страсть! Там музыка!»

У Арнольд всей музыки – песня на финальных титрах. А так: хлещет дождь, собаки лают, ветер воет, чавкает грязь под ногами. Чавкают грязные, отрывистые диалоги, в которых самое внятное – ругань. Холмы Йоркшира – холодные, пустые и дикие. Поместье «Грозовой перевал» – тесные закопченные трущобы, выдающие бедность хозяев.

Тут можно вспомнить, что после получившего каннский приз жюри «Аквариума» у Андреа Арнольд слава продолжателя традиций британской будничной драмы. Но весь натурализм ее «Грозового перевала» разбивается об одну деталь: герой-любовник, найденыш Хитклиф, – чернокожий. Не цыганенок, а мавр (и будущая одержимость роднит его с Отелло). Эта нарочитая условность органична, она метит абсолютную чужеродность Хитклифа, который в начале фильма, кажется, едва знает несколько английских слов. Он лишний рот в семье, замарашка Кэти встречает его плевком в лицо, такое тут начало великой любви. Андреа Арнольд до крови расчесывает детство героев Эмили Бронте, ищет в нем причины разрушительного влечения. Красотка Кая Скоделарио и статный Джеймс Хаусон, играющие взрослых Кэти и Хитклифа, занимают в фильме гораздо меньше места, чем на афише. Главные тут дети (очень естественные перед камерой Соломон Глейв и Шэннон Бир). Эта история больше про них, бегущих по вересковой пустоши зверьков, которые падают в грязь и размазывают ее друг другу по щекам. Унижение и боль, которые Хитклиф терпит дома, прорастают в его отношения с Кэти и набухают там душной, не находящей выхода страстью.

Оператор Робби Райан, получивший за работу на «Грозовом перевале» приз в Венеции-2011, снимает героев-детей подвижной ручной камерой, в упор, сверхкрупными планами. Как будто они видят только друг друга, на расстоянии общего вдоха, а все остальное расплывается в расфокусе по краям тесного кадра формата 3 на 4.

Нет, мир приставлен прямо к глазам, все мелкое в нем огромно: жуки, бабочки, божьи коровки (энтомологические красоты, по правде сказать, в фильме немного избыточны).

А потом детство кончается, задыхающиеся кадры сменяются более спокойными общими планами, мир отступает, скучнеет и на экране разыгрывается готическая драма с участием красивых актеров. «Взрослая» часть нового «Грозового перевала» проигрывает «детской», но она и прокручивается быстрее, как на ускоренной перемотке. А в памяти и вовсе сжимается до одной сцены, поставленной в самое начало фильма: актер Джеймс Хаусон мечется в тесной комнате и бьется лбом о шершавые стены с накорябанной надписью «Хитклиф + Кэти». Потому что про эту корявую надпись Андреа Арнольд и сняла «Грозовой перевал».

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more