Статья опубликована в № 3076 от 06.04.2012 под заголовком: Сэкономил

Книга «Достоевский-экономист»: итальянский славист сэкономил на чтении предшественников

В книге «Достоевский-экономист» Гуидо Карпи настолько увлекся влиянием экономики на Достоевского, что забыл заглянуть в работы предшественников
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Магазин «Фаланстер», всегда подчеркивающий левизну своих взглядов, на этот раз издал сборник идейно близкого профессора Пизанского университета Гуидо Карпи «Достоевский-экономист», в котором демонстрируются возможности марксистского подхода к художественному тексту и мировоззрению автора.

Первая часть книги посвящена обзору экономического развития России 1840–1860-х годов. Особенно подробно Карпи останавливается на кризисе конца 1850-х. Рост инфляции и безденежья, разорение одних и случайное обогащение других, фетишизация денег – все это, по мнению Карпи, не могло не повлиять на Достоевского. Хотя о самом Федоре Михайловиче Карпи поначалу регулярно забывает. Зато тщательно анализирует роман его старшего брата, Михаила Достоевского, с характерным названием «Деньги» – сущий подарок для марксиста: поступки и отношения всех его персонажей пропитаны «экономическим детерминизмом». Причем до такой степени, что в конце концов поведение героев «утрачивает последовательность и достоверность». Иначе говоря, роман получался до того дурным и тенденциозным, что Михаил Михайлович бросил его, не окончив.

О Федоре Достоевском Карпи вспоминает во второй части, в которой и сообщает читателю немало интересного. Оказывается, в «Братьях Карамазовых» «отношение к деньгам становится источником целой серии роковых намеков, предопределяющих судьбу главных героев». Попутно обнаруживается, что маниакальная мысль об обогащении пронизывает помыслы и множества других героев Достоевского, но вместе с тем их любовь к деньгам часто оказывается платонической. Ново это звучит разве что для итальянских студентов, российские школьники узнают об этом при обсуждении образа Раскольникова и подлинных мотивов убийства. Не говоря уже о том, что про роль денег у Достоевского вообще писали много и на всех языках. И не только Адорно и Беньямин, на которых упрямо ссылается Карпи, – а такое количество исследователей (от Рудольфа Нейхейзера до Иоганна Хериша и Юлии Шталь), что начинаешь думать о неупоминании работ предшественников как о сознательном, хотя и таинственном по цели приеме.

Иначе как объяснить, что не упомянута и другая посвященная Достоевскому книга – «вульгарного социолога» Валерьяна Переверзева, принципам которого Карпи и пытается следовать? И как интерпретировать полное отсутствие ссылок на «новую экономическую критику», давно и плодотворно занимающуюся как раз влиянием экономики на эстетику и мировоззрение автора?

И все же выход книги Гуидо Карпи на русском языке – явление скорее отрадное. И не только потому, что те статьи сборника, которые не связаны с экономикой, более качественны, но и потому, что для отечественного литературоведения изучение связей экономики и литературы по-прежнему экзотика. И если задача «Фаланстера» состояла в том, чтобы вбросить в российский литературоведческий обиход экономическую тему и таким образом расширить сознание наших исследователей, публикация Карпи выглядит, в общем, осмысленной.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more