В парке Горького открылся Мобильный музей музыки

Любой посетитель выставки может поиграть на необычном инструменте
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Голова не лезет во флейту. Девушки-смотрительницы в зеленых майках умирают от смеха. «Еще разок попробуй! Еще что-нибудь запихни!» – кричат они. Молодой охранник машет рукой и отходит от огромной красно-желтой трубы.

– Это мегафлейта, – отсмеявшись, объясняет мне девушка. – Вы зажимайте отверстия сверху, я буду качать поршень, и она зазвучит.

Девушка бежит к противоположному концу трубы, хватает ручку поршня и начинает ритмично толкать его взад-вперед. Мегафлейта отрывисто стонет.

Выставка в парке Горького называется «Потрогай музыку», но, судя по этой трубе, музыкой тут не пахнет. Соседний экспонат вообще напоминает виселицу: на металлической раме закреплены пластиковый бак и туго натянутая веревка.

– Чем сильнее надавите ногами на эту пластину, тем сильнее натянется веревка, – предупреждает барышня. – Дергайте ее и прыгайте.

Я дергаю и прыгаю. Пытаюсь наиграть на виселице начальные ноты «Криминального чтива», но бак только гудит. Трудно придумать более глупое занятие в разгар рабочего дня. Впрочем, дети, которых тут немало, от выставки в восторге. Осмотр экспозиции начинается с гигантского «металлофона», собранного из кастрюль и автомобильных запчастей. Вокруг бродят трое старшеклассников: две девушки и молодой человек.

– Ро-о-ом, – тянет девушка, – а это из чего?

– Колесные диски, – спокойно отвечает юноша.

– А это?

– Возможно, тормозная колодка.

– Вау, все такое ржавое, брутальное! – восхищается посетительница, постукивая по агрегату. Тот отвечает грустным звоном. – Давайте группу соберем. Тоже будем на кастрюлях играть.

Некоторое представление о немецкой выставке можно получить, не выходя из собственной квартиры. Для этого надо вытащить из кухонного шкафа и кладовки всю скопившуюся там утварь и развесить под потолком. После этого звать соседей и брать с них по 200 рублей за билет. Впрочем, произведенные в Европе канализационные трубы, кастрюли и коленвалы Михаэля Брадке обладают неплохими способностями: в ответ на удары они шуршат, трещат и даже позволяют сыграть простые мелодии вроде «Чижика-пыжика», правда, с каким-то ориентальным уклоном.

Я уже прошел почти весь павильон. Видел «орган» из канализационных труб. Звук из него извлекают посредством резиновых тапок: стучат ими по трубкам, и воздух выходит с громким натуралистичным звуком. Дети смеются.

В смежном помещении на полу лежит гигантский, как будто ископаемый ксилофон. Чтобы охватить все октавы, играть на нем нужно как минимум втроем. Рядом стенд с двумя десятками разноцветных бутылок, наполненных водой. Я стучал по ним чем-то вроде палочек для суши, пытаясь изобразить куранты. Получается не очень выразительно, хотя стеклотара выглядит ярко. Очередная девушка в зеленом рассказывает: на открытии выставки был Роман Абрамович, и она его учила играть на этих бутылках. Он минуту постучал, а потом устал.

В последнем зале – главные экспонаты. Барабан с изменяемой высотой звука и гигантская музыкальная шкатулка. Ее валик приводит в действие сам посетитель, крутя педали.

В углу зала пять девушек напряженно слушают мужчину с очень красным лицом, который вещает по-английски. Это сам Михаэль Брадке, немецкий художник и музыкант. Он рассказывает, как устроить на выставке семинары для детей.

– Надо приковать внимание, увлечь ребенка прежде всего, – учит Брадке. – Я всегда рассказываю детям о смысле и назначении звука. Объясняю на примерах. Вот, скажем, как квакает лягушка? – музыкант раздувает щеки и громко квакает. Девушки серьезно записывают в тетрадки: «Ляг. квак. – привлечь внимание». – Так вот, надо же еще объяснить: зачем она так делает? Она так делает потому, что ищет себе леди.

Девушки хихикают.

– Также для объяснения сути звука хорошо подходят звукоподражания, – продолжает Брадке. – Скажем, по-английски пузырь будет bubble. И звук, который издает капающая вода, тоже записывается как bubble, bubble, bubble… То есть возникает образ лопающегося пузыря. Ребенку это интересно. А у вас в русском есть звукоподражания?

Девушки пожимают плечами, переглядываются. Они не знают.

– Печенье? – шепотом говорит одна.

– Это не подражание, – отвечает вторая.

Пока они спорят, я разглядываю предметы, которыми завален стол. Свистульки, трещотки, какие-то неизвестные мне самодельные инструменты.

– Смотрите, вот это ревущий лук! – начинает отрабатывать на мне педагогические навыки одна из девиц. – Это обычный детский лук, к которому привязана веревка. Попробуйте покрутить его над головой.

Я кручу. Чем быстрее лук описывает круги, тем громче и надрывнее становится рев, как будто у меня в руках не деревяшка с веревкой, а модель планера.

– А это ушной контрабас, – девушка протягивает конструкцию из бутылочных пробок, между которыми натянута резинка.

– Ушами, что ли, играть?

– Нет, пальцами дергайте резинку, просто надо близко к уху приложить. Слышите?

Выслушав контрабас, подхожу к автору выставки. Он явно утомился рассказывать о звуках и о себе говорит оживленно.

– Я из Дюссельдорфа. В юности учился музыке. Потом у меня была группа, мы играли босанову... Что вы смеетесь?

– Ничего-ничего. Немецкая босанова. А дальше?

– Потом я стал увлекаться этнической музыкой, заинтересовался природой звука: как он возникает, как становится музыкой. И начал сам делать инструменты.

– Вы привезли в Москву всю коллекцию?

– Нет, это небольшая часть. В Дюссельдорфе у меня музей три тысячи квадратных метров.

– Ничего себе! А вы часто ездите в турне?

– Сейчас у меня все распланировано на два года вперед.

– То есть выставка приносит доход?

– Я могу прокормить семью. Когда я все это затевал двадцать лет назад, надо мной смеялись, говорили: «Ты с ума сошел! У тебя дети, как можно такой ерундой заниматься?» Но я делал, как считал нужным, – и выясняется, правильно: появилась тенденция смешивать науку и искусство, а моя выставка основана как раз на этом.

– Кстати, о тенденциях. Говорят, на открытии выставки был Роман Абрамович?

– Да, был. Недолго.

– Он вам яхту не дарил?

– Нет. Да если бы и подарил, меня это не интересует.

После такого ответа я не мог не поинтересоваться, доволен ли жизнью Михаэль Брадке? Он ответил: «Мне хватает». Я, естественно, спросил, как он достиг просветления, и Брадке поделился рецептом. Оказывается, главное в этой жизни – не находиться рядом с источником звука дольше часа. После этого, сказал Михаэль, может возникнуть агрессия. Лично он всегда носит с собой пару беруш. Чего и нам желает.

Выставка работает до 24 июля. Посещение организовано сеансами, каждый длится ровно час.

www.garageccc.com

Выбор редактора
Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more