Статья опубликована в № 3174 от 27.08.2012 под заголовком: Рим сидящий

Фильм «Цезарь должен умереть»: Ты посиди, а мы похлопаем

В отмеченном главным призом Берлинского фестиваля фильме «Цезарь должен умереть» (Cesare deve morire) ветераны итальянского экрана братья Тавиани (обоим за 80) изящно показывают, что такое современное мышление в кино
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
outnow.ch

Основной сюжет картины обрамлен финальными сценами из спектакля «Юлий Цезарь», который разыгрывают перед публикой заключенные римской тюрьмы «Ребиббия». Спектакль как спектакль: тоги, бутафорские мечи, патетические позы, барабанный бой.

Потом исполнители сходят с подмостков и под конвоем отправляются по камерам. Вспоминается бессмертная концовка «Гамлета» из комедии «Берегись автомобиля». Хочется скандировать: «Свободу Юрию Деточкину!» Только у братьев Тавиани не комедия. И заключенные – настоящие. Игровое это кино или документальное? И то и другое: документация игры.

В тюрьме картинка становится черно-белой. «Искусство» уступает место «правде». Обе эти категории Паоло и Витторио Тавиани справедливо берут в кавычки.

Титр «На шесть месяцев раньше». Театральный режиссер проводит кастинг, предлагая желающим участвовать в постановке сообщить информацию о себе сначала жалобно, потом гневно. О, какие артисты сидят в «Ребиббии». Как искренне всхлипывают, вспоминая дату рождения, какой берут грозный тон, объявляя место жительства. У всех фактурные лица. У многих особо тяжкие преступления (убийства, работа на мафию) и серьезные сроки (вплоть до пожизненного).

Знакомство состоялось, начинается игра. В камерах, тюремных коридорах, на прогулке. Иногда в присутствии охраны, иногда под пренебрежительные комментарии не участвующих в репетициях заключенных. Но чаще так, как будто рядом нет даже режиссера, а шекспировский сюжет проживается здесь и сейчас. В него органично вклиниваются воспоминания артистов и их личные отношения. В этой точке и происходит главный фокус.

Это, конечно, не политическая метафора. И даже не кино об искусстве как освобождении. В финале один из артистов, вернувшись с премьеры в камеру, прямо говорит: «Лишь с тех пор, как я познакомился с искусством, эта клетка стала тюрьмой». Искусство как территория свободы (возможной даже в тюрьме) – клише, от которого братья Тавиани подчеркнуто отстраняются.

Тонкость их работы – в одновременном уходе от традиционных конвенций и от слишком очевидных приемов актуализации. Искусство здесь – не результат, а процесс, на это указывает сопоставление напыщенного простодушного театра и изысканно выстроенных, эстетски черно-белых тюремных сцен. Но простой перенос шекспировского сюжета в тюрьму был бы не меньшей банальностью, чем костюмированный спектакль. Поэтому у братьев Тавиани он подан не как метафора, а как социальный проект.

Шекспир производит свою тяжелую работу в душах разыгрывающих его пьесу заключенных. Эта скрытая работа и есть главный сюжет картины «Цезарь должен умереть». А спектакль (и фильм) – всего лишь рамка, место заключения, клетка, тюрьма.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more