Стиль жизни
Бесплатный
Ольга Шакина
Статья опубликована в № 3295 от 27.02.2013 под заголовком: Идет «Охота»

Идет “Охота”: Жертва – мнимый педофил

В российский прокат выходит фильм, благодаря которому Мадс Миккелсен, сыгравший ненастоящего педофила, стал лучшим актером последнего Каннского кинофестиваля
Взяв роль охотника, Мадс Миккелсен (в кадре справа) сыграл жертву
Русский репортаж

Маленькие девочки не те, кем кажутся: внешне такая, может, и похожа на ангелочка, а внутри, выражаясь по-чеховски, вполне возможно, сущий крокодил. Блондинка лет пяти, неравнодушная к воспитателю собственного детсада, наталкивается на недостаточно адекватный ответ – получив валентинку, тот широко ухмыляется и смущенно тянет что-то вроде: «Да ты ж еще совсем маленькая».

Именно этим единственным своим преимуществом над недоступным объектом отвергнутая спонтанно решает воспользоваться с целью мести. «А у Лукаса твердое в штанах», – как бы невзначай роняет она при удобном случае директрисе. Та с округлившимися глазами бежит к родителям, папа – к слову, воспитателя лучший друг, – слегка выпив, припирает товарища к стенке, соседи по поселку сначала начинают косо поглядывать, потом не пускать на порог, а затем и подкладывать к этому порогу убитых домашних животных. Дитя между тем уже раскаялось, но признаться в этом никому, кроме жертвы своего поступка, не может. Дело даже не в том, что мама за обман может наругать – мама при попытке признаться ребенку попросту не верит. «Понимаю, ты боишься, – мягко говорит она. – Но это не значит, что ты должна молчать».

Фильм о замкнутом круге, в который попадает обвиненный в безусловном грехе (справедливо, несправедливо – не суть), выходит в России не то что вовремя, но даже с легким опозданием: самые громкие процессы над педофилами отгремели с год назад, а почетное звание официального патриотического жупела от обобщенного растлителя детей успело перейти к устроителю массовых беспорядков, профинансированному госдепом правозащитнику и даже к проворовавшемуся министру. Однако лишнее напоминание о том, что есть такая штука – презумпция невиновности, которую никто не отменял даже в том случае, если обвиняемый в итоге окажется виновен в самых страшных грехах, нашему страстному обществу всегда кстати.

Главный герой, сыгранный Мадсом Миккелсеном, оказывается в ситуации, когда каждое совершенное им движение работает против него: понятное возмущение трактуется как преступная агрессия, желание объяснить – как желание оправдаться, попытка поговорить с девочкой – как попытка ее запугать. До момента, когда белокурый ангел приходит виниться к бывшему (конечно же, его уволили) воспитателю домой, не то что соседи героя – даже зрители не понимают, виновен он на самом деле или нет. Чтоб слегка спутать сюжетные карты, режиссер Томас Винтерберг даже и героя делает неуверенным в собственной правоте – на лице Миккелсена перманентно читается выражение человека, который едва проспался после вчерашнего корпоратива и четко не помнит: приставал к секретарше – не приставал. Это на самом деле главная психологическая некорректность сценария: там, где у невинного должен быть праведный гнев, у воспитателя Лукаса – немая мольба: «Не изгоняйте меня из вашего круга, не объявляйте мне бойкот».

Такое впечатление, что герой действительно чувствует себя запятнанным не зря. И повесть о несправедливо обвиненном превращается в рассказ о том, что отношение к тебе общества – прямое следствие твоего представления о себе, и только. Жертва сама маркирует себя, а дело до поры латентно агрессивного социума – по команде вскинуть ружья. Причем порой тот, у кого на лбу нарисована мишень, командует сам. Относительность представления об истине – страшная вещь: окружение фактически убеждает тебя в том, что ты делал то, чего не делал. И ты начинаешь вести себя, как петляющий по лесу заяц, тем самым провоцируя окружающих на то, чтоб они превратились в преследователей. Причем метка жертвы дается навсегда – даже тогда, когда ты, казалось бы, оправдан по всем статьям, над ухом неожиданно просвистит инстинктивно пущенная охотником пуля.

Мадс Миккелсен не зря получил приз за лучшую роль в Каннах – актерский плюс оборачивается режиссерским минусом, но его герой действительно единственный, с кем себя хочется ассоциировать и кому хочется сочувствовать. Поэтому «Охота», которой можно было бы придать массу смыслов, превращается в фильм исключительно о том, как животное чувствует себя в капкане. Ему больно, страшно, оно не понимает, за что. И первая обязанность гражданина – его оттуда вызволить. А вторая – попытаться таких капканов никогда и никому не ставить.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать