Статья опубликована в № 3314 от 27.03.2013 под заголовком: Серьезен, как Верди

В «Школе драматического искусства» поставили комедию Уайльда «Как важно быть серьезным»

В «Школе драматического искусства» поставили комедию Уайльда «Как важно быть серьезным». Серьезность на лице удалось сохранить лишь догу по кличке Верди
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Аристократический дог прибежал в спектакль Игоря Яцко понятно откуда. Из смешнейшего театрального фельетона «Гамлет» (1910), в котором Влас Дорошевич вволю поиздевался над кратким эпизодом сотрудничества Гордона Крэга с Художественным театром. Одним из персонажей той статьи стал Станиславский, готовый смириться с любой режиссерской концепцией заезжего англичанина, но с маниакальным упорством пекущийся о вводе в спектакль живого датского дога. Для вящего жизнеподобия, так сказать, – ведь Гамлет был датчанин.

Беда наших театров, бравшихся за комедии Оскара Уайльда, всегда состояла именно в скорбном жизнеподобии происходящего: русские актеры пыжатся, изображая из себя сэров и пэров, и ничего более унылого на свете выдумать невозможно. Так что пятиминутный торжественный моцион досточтимого кобеля Верди по сцене – что-то вроде кости, брошенной режиссером публике: вот вам, дескать, аристократ, и отвяжитесь.

Что касается остальных участников спектакля, то перед нами вовсе не собрание лондонских денди, а скорее команда превосходных эксцентриков, играющих в денди и перебрасывающихся остротами Уайльда, словно мячиком для игры в пинг-понг. Словоносцы и словобросцы. Особая интонационная манера, принятая в этом театре и заимствованная Игорем Яцко у Анатолия Васильева, обычно придает каждому слову ощутимую тяжесть, но не в случае, когда дело касается остроумной комедии, – на этот раз кажется, что все уайльдовские слова и словечки существуют чуть ли не в режиме невесомости. И ведь не поспоришь: легкомыслие непременно должно повлечь за собой легкословие.

Американский поэт Уистен Хью Оден когда-то охарактеризовал пьесу Уайльда как «словесную оперу». И диалоги актеров «Школы» действительно чем-то смахивают на комическую оперу, снабженную двумя мужскими теноровыми партиями, двумя сопрано и глубоким контральто Людмилы Дребневой (тетя Августа), которая в какие-то минуты и впрямь переходит на пение. Весь вечер за белым роялем, стоящим в глубине зала, – музыкант Федор Амиров, увлеченно импровизирующий на тему происходящего. То он вагнеровский «Полет Валькирий» выдаст в момент десантирования тети Августы и ее дочери Гвендолен (Ольга Баландина) в гостиной Алджернона (Роман Долгушин), то марш Мендельсона урежет ровно в тот миг, когда матримониальные планы персонажей начнут трещать по швам.

Музицирование – на этот раз уже силами настоящих оперных профессионалов и струнного квартета – будет продолжено во время антракта в фойе театра, где зрителям еще и чаю английского нальют, и хлеба с маслом предложат. Как в лучших домах Лондона. Отличного качества масло, надо сказать. И спектакль Игоря Яцко кажется тоже сделанным на настоящем сливочном масле. Если на сцену вынесут канделябр, то сразу видно: это не дешевая театральная бутафория, а истинный предмет, обладающий красотой и тяжестью. И это правильно: в некоторых вещах непременно надо сохранять серьезность.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more