Стиль жизни
Бесплатный
Майя Кучерская
Статья опубликована в № 3331 от 19.04.2013 под заголовком: Изограф речи

Выставка «Возвращение»: Парижский архив Алексея Ремизова показывают в Москве

В «Манеже» выставлена самая эффектная часть архива Алексея Ремизова, только что возвращенная из Парижа
Не узнали? Это Лев Толстой

Алексей Ремизов (1877–1957), словесный художник, мистификатор, выдумщик, названный Иваном Ильиным «мифа ради юродивым», последние тридцать с лишним лет прожил в Париже. Хранительницей его архива стала Наталья Резникова, помощница писателя в последние годы жизни. В прошлом году Министерство культуры приобрело у ее наследников архив Ремизова для Государственного литературного музея. Часть обретенных сокровищ и представлена на выставке «Алексей Ремизов. Возвращение».

Это необычное зрелище. Диковатое, с тайным хаосом, жутью внутри. И величественное в безоглядности той жизненной игры, которую Алексей Ремизов вел до последнего своего часа. Впрочем, если бы игры...

В «Манеже» представлен резной деревянный стул писателя, круглая вышитая шапочка (ермолка), кукла-перчатка с мужичком-коловертышем, Фейерменхен («огненный человек»), дух дома Эспри. И все это не игрушки и не элементы сценического костюма. Канцеляриус царя обезьяньего Асыки Первого, главы Обезьяньей Великой и Вольной Палаты, которым Ремизов себя назначил, не таков. Коловертыша и шапочку можно оторвать от его бытия только с мясом и кровью. Точно так же, как его рисунки от встроенных в них строк. Потому что и они никак не «иллюстрации», не «почеркушки на полях», а равноценный компонент текста.

Так во всех его альбомах – «Сибирских огнях», «Соломонии», «Из Лескова»: рисунки тушью и акварелью, окликающие и древнерусскую рукописную традицию, и графику Кандинского, перетекают в выписанные каллиграфическим почерком слова, слова в узоры. Кикиморы, лешие, бесноватая Соломония сосуществуют с Петром и Февронией, Адамом и Евой. Но и они, и гоголевские карикатурные чиновники, и «тройка» (три одутловатых уродливых лица) рассказывают скорее о рисовальщике и его мире, чем о самих себе.

Поэтому и в портретах альбома «Современники и предки» не стоит искать сходства с реальным Львом Толстым, Валерием Брюсовым или Андреем Белым. Это тоже не столько о них, столько о той таинственной взвихренной стихии русской словесности и мифа, которую так тонко и объемно чувствовал Ремизов. Кстати, умевший быть и просто нежным тоже. На выставке есть и альбом «Живые мне мертвые цветы» – засушенные цветики, травки, листочки – с посвящением «Моему ангелу-хранителю Наталье Резниковой».

До 22 мая

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more