Статья опубликована в № 3339 от 06.05.2013 под заголовком: Архитектор судьбы

Создатель Мариинского-2: Архитектор судьбы

Трехдневный фестиваль, прошедший по случаю открытия второй сцены Мариинского театра, стал долгожданным осуществлением планов, которые Валерий Гергиев строил еще двадцать лет назад
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
В дни торжеств рядом с Валерием Гергиевым были его лучшие произведения: справа – Анна Нетребко
Н. Разина

Три суматошных дня, что шел этот феерический фестиваль, были до отказа заполнены впечатлениями самого разного свойства и качества. В день открытия – гала-концерт с пестрой программой, рассчитанной на демократические вкусы телевизионной аудитории. Следующие два дня новую сцену обживали балеты Баланчина «Драгоценности» и «Симфония до мажор», отчего-то поскучневшие и анемичные. Зато с ходу превосходно прижилась на новой сцене опера Чайковского «Иоланта» в постановке Мариуша Трелиньского с участием Анны Нетребко.

Во второй день оперная сюжетика продолжилась «Свадьбой Фигаро» уже на исторической сцене, где блистал Ильдар Абдразаков. Завершал долгий день ночной концерт в Мариинском-3, где до полвторого ночи «зажигал» Валерий Гергиев со товарищи. Концерт получился невероятно брутальным: все солисты (Лоренц Настурица-Гершковичи, Леонидас Кавакос, Денис Мацуев, Вадим Репин) молодцы как на подбор, всех отличала броская манера игры и бурлящий темперамент – звучность зашкаливала, темпы тоже неслись во весь опор. Припасли и сюрприз: на сцену вышел Пласидо Доминго и продирижировал увертюрой к «Силе судьбы» Верди.

На третий день на сцене Мариинского-2 Диана Вишнева с привычной уверенной перфектностью станцевала «Болеро» в постановке Мориса Бежара: ее партнерами стала мужская труппа «Бежар балета Лозанны». Вечером давали «Набукко» на исторической сцене: дирижировал, разумеется, Гергиев. Партию царя Набукко спел Пласидо Доминго – и это стало сенсацией: невзирая на солидный возраст, Доминго играл со страстью, пел предельно искренне и, в общем, был лучше всех в певческом ансамбле.

Среди безумной суматохи прошедших дней не было времени остановиться, задуматься, осознать огромное значение события, очевидцами которого мы стали. В Петербурге открылся новый театр – современный, просторный, вместительный, со светлыми разноуровневыми фойе, в которых легко дышится, с медово-желтой, теплой стеной из оникса. Из окна-фонаря открывается великолепная панорама на улицу Декабристов и на Крюков канал, по которому проплывают катера. Машинерия сцены позволяет в считанные минуты полностью заменять оформление: три площадки выезжают с разных сторон беззвучно, что было очень удачно продемонстрировано на гала-концерте, где показали подряд фрагменты из исторической постановки «Весны священной» Нижинского и фрагмент из новой постановки Саши Вальц.

Империя Гергиева

Открылся театр в день 60-летия Валерия Гергиева – это был его личный триумф, личная победа, кульминационная точка, к которой устремлялась его жизнь. На открытие приехал Владимир Путин – и сказал именно те слова, которых от него ждали: новый театр – это полностью и несомненно заслуга Валерия Гергиева...

Наверное, лишь потомкам предстоит в полной мере оценить величие замысла маэстро, выстроившего, выкроившего свою личную судьбу по одним лекалам с судьбой вверенного ему театра. Мы говорим – Мариинский театр, подразумеваем – Гергиев. И наоборот.

Так что вовсе не случайно совпали день рождения новой сцены – и день рождения Гергиева: так было задумано, возможно, еще двадцать лет назад. К своему шестидесятилетию Гергиев открыл театр; а семью годами ранее построил и открыл Концертный зал, уникальный по своим акустическим свойствам. Зал возник на месте сгоревших театральных мастерских, из пепла пожарища.

Если разыскать интервью с Гергиевым пятнадцатилетней и двадцатилетней давности – поразишься тому, как точно и полно воплощено то, о чем он мечтал два десятилетия тому назад. Он хотел вернуть Вагнера в Петербург – и почти полный корпус его опер сейчас в репертуаре театра. Он хотел укрепить оркестр – и оркестр входит в первую двадцатку оркестров мира. Все, что задумывалось Гергиевым тридцатилетним и сорокалетним, – сбылось, совершено, воплощено, обрело звук, цвет, оплотнело в архитектурных и сценических формах.

За прошедшие четверть века Гергиев выстроил империю имени себя – и эта империя отнюдь не только материально-архитектурная. Прежде всего он создал сверхидею Мариинского театра – театра европейского, открытого мировому оперному пространству, органично вписавшегося в него. Многочисленные разветвленные связи тянутся от Гергиева к множеству людей, институций, артистов – и сходятся к нему. Он порождает креативные инновационные проекты и собирает людей вокруг себя. А пространство под сенью исторического здания Мариинского театра, три сцены, что расположились рядышком, по обе стороны Крюкова канала и чуть поодаль, на улице Декабристов, по-видимому, теперь следует называть театрально-концертным комплексом.

Храм искусства

До последнего момента никто не знал, приглашен ли он на открытие второй сцены. Приглашения рассылали чуть не в последнюю минуту; многие просто не успели приехать. Возможно, этим объясняется, что в партере и бельэтаже зияли пустые места – а множество жаждущих попасть на статусное событие остались за дверями.

Гала-концерт, рассчитанный на 97 минут чистого времени, прошел с похвальной четкостью: ни сучка, ни задоринки, ни одной заминки или задержки – все выплывало, выезжало и выходило в точно отмеренные сроки.

Артисты, отпев или отыграв, удалялись с поспешностью, свидетельствовавшей о долгом и подробном инструктаже. Аплодисменты благодарного зала звучали уже во время вступления к следующему номеру: за пультом, разумеется, стоял виновник торжества. В эти дни его было не узнать: он светился счастьем и выдавал творческие результаты один лучше другого. Оркестр под его руками звучал редкостно хорошо: казалось, дирижера подхватила и понесла волна какого-то особенного вдохновения, когда все удается, все получается.

Гала-концерт был поручен заботам режиссера Василия Бархатова и художника-сценографа Зиновия Марголина. Оба давно работают в паре, поставили в Мариинском театре с добрый десяток спектаклей. Постановщики предложили для гала бесхитростную, зато четко читаемую идею: храм чистого искусства – Мариинский-1 – переливает свои художественные богатства в новые мехи, Мариинский-2. За чистое искусство, разумеется, отвечал классический балет: балерины в белых туниках и вуалях выходили стройными рядами и заполоняли плоскую сцену – знаменитое шествие теней из «Баядерки». Руки их колыхались, как ковыль под ветром.

Вторым символом высокого, прекрасного и вечного стала одинокая арфа, сиротливо примостившаяся в царской ложе. Вызолоченный макет исторического зала Мариинского театра медленно полз из глубины к авансцене, заполняясь по ходу детишками в белых рубашках.

Не забыли и о теме приобщения к прекрасному детства и юношества, столь любезной сердцу юбиляра. Детский хор исполнил Ave Maria Баха – Гуно – тут-то и пригодилась арфа, ее нежные переливы оттеняли несмелые детские голоса.

Ильдар Абдразаков, Рене Папе, Пласидо Доминго, Ольга Бородина, Анна Нетребко сменяли друг друга, соревнуясь в красоте и крепости голосов. Когда же сумрачный Михаил Петренко, подражая то ли Штоколову, то ли самому Шаляпину, завел, широко шагая, «Эй, ухнем!», замысел гала окончательно слился с каноном торжественного концерта – словно прозвучал далекий привет торжественному сегодня из ушедшей эпохи.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more