Статья опубликована в № 3346 от 17.05.2013 под заголовком: Быстрая фантасмагория

Открытие новой сцены и премьера на старой утвердили статус Александринского театра как театра будущего

Открытие новой сцены и премьера на старой утвердили статус Александринского театра как театра будущего
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Историческая сцена Александринки теперь тоже не обходится без новых технологий
Екатерина Кравцова

Открытие

Гоголь в «Невском проспекте» дивится заглавному герою: «Какая быстрая совершается на нем фантасмагория в течение одного только дня!» Александринский театр, как известно, помещается на Невском, и открытие Новой сцены (точнее, театрально-образовательного медиакомплекса) было накрепко привязано к петербургскому контексту, а премьера «Невского проспекта» на сцене исторической – прямо ему посвящена.

Бригада постановщиков форума-открытия во главе с Андреем Могучим съехидничала по поводу нового здания Мариинского театра, с помпой презентованного двумя неделями раньше. Мариинку-2 народные ценители прекрасного окрестили торговым центром – александринцы в ответ назвали свой перформанс «ТЦ Достоевский». Двор-колодец – эмблема Петербурга Достоевского, чрево города, скрывающееся за имперскими фасадами. Комплекс как раз упрятан во дворы, внутрь квартала между парадным зданием театра Карло Росси и Фонтанкой. Если Мариинку-2 невозможно не заметить, новая Александринка – модель исчезновения. Три части: школа, медиацентр и сама Новая сцена располагаются на месте старинных театральных мастерских, от которых прямо внутри свежепостроенного здания осталась фактурная краснокирпичная стена. Остальное – стекло, металл, легкая мебель и бесчисленные «маки». Так что замшелый обыватель, для которого понятие «театр» означает непременные люстры и драпировки, опять остался без лепоты.

Но замшелых комплекс и не имеет в виду – он создан ради молодых. С осени там начнут учить всем театральным профессиям, транспонировав их в поле новых технологий. Которые и показали на открытии: любое видео, любой звук, любые спецэффекты, любой монтаж чего угодно с чем угодно, онлайн-коммуникация из любой точки пространства хоть с целым миром. Сцена – вообще что-то запредельное: пол состоит из поднимающихся ввысь и опускающихся в преисподнюю площадок, так что полная трансформация пространства происходит бесшумно и с выбранной скоростью, в том числе почти мгновенно. Уж не говоря про проекцию с десятков камер в головокружительных ракурсах и прочие примочки.

Весь безразмерный ассортимент возможностей инженерный театр АХЕ и 17 актеров развернули на материале «Преступления и наказания», по очереди читая внутренний монолог Свидригайлова перед самоубийством. И это немедленно подтвердило правоту худрука Александринского театра Валерия Фокина, утверждающего: «Если сверхсовременный набор средств будет лишен смысла и понимания, про что, зачем, ради чего, – все так и останется формой». Смысл мини-спектакля оказался не в демонстрации чудес техники, а в том, что текст Достоевского – разъятый на части, упакованный в хайтековскую обертку – все равно работает, звучит свежо и сильно.

Премьера

Образец техники на службе смысла – «Невский проспект». Жанр его определили как «городские этюды». Фокин собрал команду совсем молодых режиссеров, и они, отталкиваясь от повести Гоголя, принялись сочинять вариации на тему Невского. Получившийся результат – крупное художественное достижение.

Партер знаменитого красно-золотого зала перекрыли помостом, публика сидит вокруг – на сцене и в амфитеатре. Ярусы завешены полотнищами, которые служат экранами. Еще с них свисают гофрированные трубы, по каким сейчас на стройках сливают мусор. Посреди помоста – яма, вокруг кучи земли. Стоят и движутся ростовые куклы: черный кривой вытянутый конус венчают стилизованные гоголевские головы.

Настоящий жанр, конечно, фантасмагория. Воронами, с карканьем, летают старый и молодой Николайвасильичи из спектакля Фокина «Ваш Гоголь». Пародийный Пушкин сталкивается с окраинными гопниками, в головы которых влезают лишь полторы фразы типа «Пойдем отойдем», других слов нет, приходится долбить эти. Пушкин оборачивается карманником и обчищает приехавшего любоваться на красоты Северной Пальмиры недотепу-библиотекаря. Представитель инвестора, излагая чугуннозадому начальству, какой прекрасный торгово-развлекательный комплекс они построят на месте этого театра, впадает в экстаз, почти бьется в падучей. Еще один уморительный эпизод: экзальтированная «петербургская интеллигентка» объясняется в любви такому же траченному молью поэту-графоману. Вылезший из ямы узбек тихо-робко рассказывает про себя, входит в раж, и его монолог перерастает в гомерический парафраз сцены вранья Хлестакова. Менты – обычный и карлик, проститутки – в кринолинах и нынешние, риэлторы, полусумасшедшие старухи, персонажи, демоны, тихие ангелы, люди Города (занята почти вся труппа, от ветеранов до совсем молодых). Все слои речевого гула, от Пушкина и Блока до задорного мата, музыка – от ернически цитируемой «Пиковой дамы» до исчезающих минималистских всхлипов и скрежетов (автор – Настасья Хрущева сама за роялем плюс несколько струнников). Микрофоны позволяют шептать, экраны – видеть одновременно живого актера и его очень крупный план. И вместе этот многосоставный поток, стремительный и безупречно ритмичный, отливается в острое и глубокое высказывание про наше сегодня. С полной памятью о вчера и тревогой насчет завтра.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more