Стиль жизни
Бесплатный
Майя Кучерская
Статья опубликована в № 3633 от 18.07.2014 под заголовком: Не защищенные с воздуха

Литературный музей отмечает 80-летие великолепной выставкой

Государственный Литературный музей празднует 80-летие огромной и содержательной выставкой - не исключено, что последней в своей истории

Литературный музей в Москве родился на пике бурной музеефикации всей страны по инициативе большевика и литератора Владимира Бонч-Бруевича (1873-1955), который и стал его первым директором в 1934 г.

Бонч-Бруевичу мечталось, что первый советский музей в честь великой русской литературы, величие которой на волне имперских амбиций Сталина вновь оказалось ко двору, расположится в «многоэтажном здании, защищенном от атак в воздухе» и равного ему «не будет не только в СССР, но и во всем свете». Таким образом, Литмузей изначально мыслился не как набор мемориальных помещений, но как символический дворец Литературы со своим издательством, библиотекой, исследовательским институтом.

Не все утопии Бонч-Бруевича реализовались, однако музей открылся и начал аккумулировать рукописи, фотографии, личные вещи писателей, многие из которых и представлены на открывшейся в честь юбилея выставке в Царицыне.

Экспозиция разместилась в 11 просторных залах Большого дворца - каждый из них посвящен своей теме. Показать словесность крайне трудно: неспециалисту скучны рукописи, автографы, да и книги под стеклом тоже, но авторы выставки вышли из положения с блеском, отобрав для юбилейного торжества лишь самые эффектные экспонаты.

Вот писатель рисующий - в этом зале представлены портреты руки Николая Бестужева, рисунки Жуковского, акварели Константина Батюшкова с экзотическими птицами, графические фантазии Алексея Ремизова. Вот писатель путешествующий - и рядом с обложкой радищевского «Путешествия из Петербурга в Москву» висит изображение фрегата «Паллада», на котором путешествовал Иван Александрович Гончаров. Дальше - фотографии Чехова на острове Сахалин и скульптурного Владимира Маяковского с кокетливой Лилей Брик, оба в купальных костюмах на острове Нордерней, книга «Мой Париж» Ильи Эренбурга. Вот писатель фотографирующий - со снимками Михаила Пришвина, вот работающий в кабинете - и в зале раздается энергичный скрип пера, а в экспозиции - письменный набор Твардовского и пишущая машинка, на которой был напечатан «Доктор Живаго».

Один из самых впечатляющих залов - звучащий. Из разных концов его раздаются голоса - есенинский тенор, настаивающий: «Проведите меня к нему!», ахматовское контральто, отчетливо выговаривающее строфы «Реквиема», певучая Ахмадулина, размеренно-отчаянный Блок с «Незнакомкой». Все вдруг собрались в одном зале и переговариваются стихами. Друг с другом и с нами.

В подтексте этой необычайно богатой и пестрой экспозиции сквозит простое: нам есть что предъявить миру. У нас немало собралось в запасниках - залы Большого дворца буквально ломятся от всего этого литературного скарба: кальян Вяземского, ермолка Гоголя, перстень Веневитинова, шашки Цветаевой. Это так убедительно подтвержденное сообщение обретает сегодня особый интонационный оттенок: в юбилейный год музей оказался лишен своего центрального здания на Петровке, которое передано Высоко-Петровскому монастырю. Почти 20 лет церковь вежливо ждала, когда же музею в соответствии с законом будет подобрано «эквивалентное» здание. Но ни одного сколько-нибудь приемлемого предложения от Министерства культуры так и не поступило.

Последнее из них и пока, увы, самое вероятное - один из этажей промышленного здания в Шелапутинском переулке, расположенного на территории промзоны. Экспозиционных площадей там еще меньше, чем на Петровке, хотя и тех музею было мало - основная часть фондов хранится в запасниках. Сегодня Литературный музей включает в себя 11 филиалов, посвященных отдельным авторам - Лермонтову, Герцену, Чехову, Пастернаку, - разбросанных в Москве и за ее пределами. На Петровке, в центре города, вполне логично располагалось центральное здание, экспозиция которого обобщала находящееся в филиалах. Перемещение центральной площадки в промзону, до которой довольно сложно добраться и которую почти невозможно адаптировать под нужды литературных экспозиций, по сути, означает: музей обезглавлен.

«Музей лишился главного здания накануне Года литературы и в год своего юбилея, - вздыхает директор Литературного музея Дмитрий Бак. - Но Россия - это Достоевский и Толстой, это русская литература. При всем уважении к музеям, посвященным отдельным авторам, целостное представление о русской литературе может дать только один музей. Если бы у нас было достойное здание и достаточное количество площадей, не 800, как было на Петровке, а, например, 12 000 квадратных метров, мы в сжатые сроки создали бы музей со сквозной экспозицией по истории литературы, чтения, читательской культуры. В такой музей пошли бы и иностранцы, и студенты, и просто читатели».

Убедиться в том, что сотрудникам Литературного музея вполне под силу создать живую, разнообразную и современную экспозицию, можно, просто заглянув в Царицыно.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more