В новой «Планете обезьян» люди не вызывают симпатии

«Планета обезьян. Революция» (Dawn of the Planet of the Apes) отлично подходит на роль бодрого летнего блокбастера
Даже обезьяны понимают роль государственной символики /KINOPOISK.RU

Следует, наверное, напомнить, что у придуманной французским писателем Пьером Булем истории про планету обезьян (в которую в будущем превратится Земля) долгая кинематографическая история. В 1968 г. роман экранизировал Франклин Шеффнер, потом картина обросла несколькими продолжениями, разъясняющими, каким образом разумные гориллы вытеснили с планеты человечество. В 2001 г. шеффнеровский фильм довольно неудачно переснял Тим Бертон. Еще десять лет спустя режиссер Руперт Уайэтт начал рассказывать всю историю сызнова. У него молодой вирусолог Джеймс Франко, создавая лекарство от болезни Альцгеймера, добивался двух вещей: невероятно развивал мозги подопытных обезьян и одновременно создавал вирус, который в финале выкашивал половину планеты.

Режиссер Мэтт Ривз начинает свой фильм «Заря планеты обезьян» (который в русском прокате назван «Планета обезьян: революция») с того, что в прологе добивает всех людей, оставляя в живых горстку обладающих иммунитетом против болезни. В полуразрушенном Сан-Франциско эта горстка и ютится - в то время как в лесопарке Мьюир-Вудс неподалеку от города прекрасно себя чувствует довольно крупная колония обезьян, живущих в совершенно неандертальских условиях и ничуть от этого не страдающих. Они умеют охотиться на оленей и при случае дать отпор медведю. Прекрасно сооружают постройки и добывают огонь. Владеют оружием и умеют ездить на лошадях, что твои д'Артаньяны. В какой-то момент два этих мира - людской и обезьяний - столкнутся, к обоюдной тревоге, если не сказать к ужасу. Людям надо проникнуть в Мьюирские леса, чтобы починить гидроэлектростанцию и обеспечить Сан-Франциско энергией. Обезьяний царь (с подходящим именем Цезарь) нехотя соглашается, и вроде бы все идет к мирному сосуществованию, но и среди людей есть те, кто ненавидит приматов, и среди приматов - те, кто ненавидит и боится людей, так что все плавно идет к кровопролитию.

Самое обаятельное, что было в первой и есть во второй части обновленной «Планеты обезьян», - Цезарь, шимпанзе, который в первом фильме овладел только одним английским словом No, а во втором уже демонстрирует словарный запас, сопоставимый с лексиконом русского туриста на отдыхе за границей. Среди товарищей-обезьян он становится лидером, потому что товарищи, хоть и умнее обычных орангутанов и шимпанзе, все-таки представляют собой ликующую гопоту, не способную предвидеть последствия спонтанных эмоциональных решений; Цезарь же - добряк, мудрец и вождь. Сыгравший его Энди Серкис вообще сделал карьеру на изображении человекообразных чудищ (Голлума во «Властелине колец» и Кинг-Конга), созданных с применением технологии motion capture. Сейчас он говорит, что технология эта изменит кинематограф. С одной стороны, что еще он может сказать, а с другой - Цезарь в этой «Планете обезьян» начисто переигрывает всех живых актеров, включая даже Гэри Олдмена, не особо на этот раз выразительного. Вообще, суровые обезьяны - за исключением ряда неприятных особей - часто вызывают больше симпатий, чем люди, которые постоянно предстают как твари дрожащие, лишенные звериной силы, присущей их далеким предкам (которые, вероятно, скоро заменят их на планете).

Американские критики рассыпаются в аплодисментах, сравнивая фильм то с вестернами про борьбу индейцев и американских поселенцев, то с самурайскими картинами (Мэтт Золлер Сайц с сайта rogerebert.com полагает, что Цезарь в душе самурай и что он не удивится, если у Энди Серкиса на спине вытатуирован портрет Тосиро Мифунэ). Для режиссера Мэтта Ривза это действительно пока самая большая удача в карьере, картина, несравнимая с недокрученным «Монстро» и бледным голливудским ремейком великого шведского фильма «Впусти меня». Но прежде всего это осмысленный и бодрый летний блокбастер с отличными героями. То, что эти герои покрыты шерстью и с трудом разговаривают по-человечески, - не беда; ну в самом деле, сколько можно снимать художественные фильмы про людей.