Статья опубликована в № 3636 от 23.07.2014 под заголовком: Жиртрест, который лопнул

Жерар Депардье сыграл в фильме по мотивам скандала с Домиником Стросс-Каном

В картине Абеля Феррары «Добро пожаловать в Нью-Йорк» (Welcome to New York) Жерар Депардье сыграл человека, похожего на бывшего главу МВФ Доминика Стросс-Кана, но куда больше - на самого себя
Депардье в очередной раз показал исключительную профессиональную смелость
KINOPOISK.RU

Жорж Деверо (Жерар Депардье), крупнейший банкир и политик, приезжает в Нью-Йорк по делам. Лично для него важнейшее из дел - поскорее добежать до

отеля, где уже ждут проститутки. Поучаствовав сначала в одной оргии (шесть человек), потом на закуску соорудив себе другую (уже поскромнее - экспресс-оргию, всего с двумя девушками), он кладет глаз, а потом и кое-что еще на темнокожую горничную. Для ненасытного блудодея Деверо выползти из душа и подкатить к скромной некрасивой женщине, которая всего-то зашла прибраться в номере, - пустяк; не изнасилование, вообще не секс. У горничной, однако, другое мнение.

В результате полицейские извлекают Деверо из бизнес-класса авиалайнера, на котором он намылился лететь обратно в Париж, и отправляют в обычную нью-йоркскую тюрьму. Теперь в лучшем случае дело удастся уладить, дискредитировав уборщицу, а в худшем Деверо сядет на 20 лет. Из Парижа в Нью-Йорк его мчится вызволять жена, еще вчера в мечтах видевшая Деверо президентом Франции, а себя - первой леди.

Доминик Стросс-Кан, бывший глава МВФ, подал на авторов фильма в суд сразу после каннской премьеры - адвокат сообщил, что его клиент после просмотра «был напуган и ему было противно». Режиссер Абель Феррара, явно предвкушавший именно такую реакцию прототипа, моментально начал блажить, что его картина - вымысел, а сам он - художник и не надо затыкать ему рот, потому что существует свобода речи и потому что он «из Америки, земли свободных и дома храбрых». Балаган в зале суда обещает быть довольно увлекательным - но фильм действительно не вполне про Стросс-Кана, несмотря на более чем явные параллели. Он даже не про сексуальное насилие. Это любопытная и по-своему захватывающая история пожилого эгоистичного негодяя, у которого жизнь утекает между грязных пальцев, но который стремится эти пальцы облизывать, чтоб не упустить ничего вкусного.

Ключевая сцена - в тюрьме: в камеру, полную молодых накачанных гопников, запихивают сутулого, неуклюжего, пыхтящего, озирающегося по сторонам Деверо - он в своем мешковатом черном плаще похож на какую-то огромную летучую мышь, монстра, давно привыкшего к сумеркам и беспомощного на солнечном свету. Далее Деверо обыскивают и раздевают, и Феррара не отводит взгляда от его обвислого тела и чудовищного живота: это тоже тюрьма для героя, разваливающегося от старости и болезней, но всеми способами цепляющегося за жизнь и стремящегося чувствовать себя молодым. И отгоняющего от себя мысль, что жизнь принадлежит уже не ему.

В душе он, впрочем, молод - в том плане, что для него свобода по-прежнему является главной ценностью. Правда, с годами стремление к свободе превратило его в инфантильного монстра, обрюзгшего Карлсона, временами обаятельного, а чаще отталкивающего. От него все чего-то хотят, а он хочет одного: секса. Он чуть не орет на жену (Жаклин Биссе), положившую жизнь на то, чтоб организовать ему достойную политическую карьеру: «Не хочу быть президентом Франции! Не буду плясать под твою дудку! Я никому ничего не должен!» В ответ на упреки в половой распущенности у него есть классическая отмазка: «Ты же знаешь, я помешан на сексе, я болен! И я чувствую себя живым, только когда занимаюсь сексом!» Психоаналитику он презрительно сообщает, что никаких чувств у него нет, а на людей ему плевать. С чего уверенная в себе, подтянутая и, в общем, умная супруга Деверо вообще решила, что из такого пожилого сварливого ребенка может получиться президент, - главная загадка фильма.

Жерар Депардье, бонвиван, обжора и пьяница, склонен к

безумным поступкам: его постоянно видят то в центре Парижа, красиво сваливающимся с мотоцикла, то в салоне самолета, мочащимся в бутылочку. На самом деле зазор между Жоржем Деверо и Жераром Депардье куда меньше, чем между Деверо и Стросс-Каном - подчеркнутое сходство имен только усугубляет это ощущение. Просто жизнь у них сложилась по-разному. При взгляде на Депардье иногда хочется перекреститься, но в абсолютной свободе на грани клоунады и сумасшествия, как и в исключительной профессиональной смелости и самоотверженности, ему не откажешь - в то время как Деверо, выбравшему принципиально другой путь «приличного человека», суждено отныне гнить и тосковать, вспоминая молодость и иногда, в мечтах о свободе, позволяя себе погладить новую симпатичную горничную по лапке. Ну для начала - по лапке.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать