Статья опубликована в № 3677 от 18.09.2014 под заголовком: Музыка мертвых

Сезон Берлинской Staatsoper открылся спектаклем Кристофа Марталера «Последние дни. Пролог»

Спектаклем «Последние дни. Пролог» открылся сезон берлинской Staatsoper. Спектакль об антисемитизме и ксенофобии оказался в Берлине «в тему»
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Спектакль на трагическую тему не лишен сатирических нот
Bernd Uhlig

Первый раз Letzte Tage. Ein Vorabend сыграли год назад на Wiener Festwochen в историческом здании австрийского парламента, статуи и кресла которого задрапировали полиэтиленом. Столь плотным, словно «сейчас прольется чья-то кровь». Что ожидаемо. Проект Кристофа Марталера посвящен еврейским музыкантам и композиторам родом из Австро-Венгрии - одни были расстреляны, другие погибли в газовых камерах, многие прошли через Терезиенштадт в Чехии, то самое образцово-показательное гетто, где давались концерты, игрались спектакли, а библиотека хранила рекордные 60 000 книг. Эту потемкинскую деревню с ресторанами и кафе нацисты даже демонстрировали делегациям Красного Креста, предварительно удалив из лагеря половину полумертвого вида заключенных.

На берлинской премьере (спектакль - копродукция венского фестиваля и берлинской Staatsoper) тоже часть кресел закрыли пленкой - только в зале, где, собственно, и находятся актеры и музыканты, в то время как зрители взирают на них свысока, сидя в выстроенном на сцене амфитеатре. Дискомфорт - и кресла не слишком удобные, и кто на кого смотрит, не понять - усугубляется ощущением немыслимой огромности зрительного зала, в пустоту которого надо всматриваться, выискивая действующих лиц. Что, впрочем, оправданно: исчезновение людей в историческом пространстве - тема и процедура этого грандиозного перформанса. Люди, у которых нет имен, а только характеристики вроде «интегрированный афроевропеец», как призраки, возникают то там то сям. Произносят речи (почти все документальные - от тех, что звучали в венском парламенте до Первой мировой войны, до выдержек из сегодняшней прессы), исчезают, а в финале вдруг все вместе оказываются на верхнем ярусе, где, напевая «Кто претерпел до конца, тот спасется» из оратории «Илия» Феликса Мендельсона-Бартольди, тянутся друг за другом к выходу как макабрический печальный барельеф. После их голоса долго еще звучат в фойе, не позволяя зрителям ни покинуть свои места, ни начать аплодировать.

Такой финал после череды буффонадных и пародийных сценок застает врасплох. Как месса после балагана. Но ничего неожиданного. Все к тому и шло. Пространство, где речи политиков («Мы, демократы, не нуждаемся в оппозиции») или обывателей («Я не против иностранцев, но как же мой город, мой супермаркет!») воспроизводят одни и те же риторические конструкции, как матрицы самовоспроизводящихся нацистских и расистских идей, тут призрачное, как в фильмах про привидения. И при этом театральное, т. е. чреватое обманом - какая разница, парламент это или сцена, если есть актерствующий лидер и внимающий ему электорат? Один такой фронтмен, агитирующий за шницели и прочие исконные продукты, мутирует на глазах, из проповедника превращаясь в параноика абсолютно в духе «Великого диктатора» Чарли Чаплина.

Трансформации проходят без смены декораций и озвучиваются музыкой «мертвых композиторов» (так говорят уборщицам, пришедшим готовить зал к представлению). Расположившаяся между партером и амфитеатром группа музыкантов и кочующая по рядам и этажам меццо-сопрано Тора Аугештад трудятся над звуковой средой, которая рвется, возобновляется, но никак не может собраться и уплотниться - как будто кто-то крутит ручку радиоприемника и не может поймать волну. Но в какой-то момент обработанные композитором и контрабасистом Ули Фуссенеггером произведения Эрвина Шульхоффа, Йозефа Коффлера, Виктора Ульмана, Петра Лещенко, Эрнста Блоха, Симона Лакса, Александра Тансмана, Бернарда Ланга, Павла Хааса начинают звучать без перерыва. Как в настоящем концерте. Пространство музыки, истребленное, как и ее создатели, обретает реальность и полноценность. Впрочем, ненадолго. Довольно быстро становясь аттракционом для туристов, которые тянутся по партеру цепочкой, синхронно той группе, что только что растворилась во тьме верхнего яруса. Там еще печальные голоса не утихли, а тут уже вспышки фотоаппаратов бодро фиксируют новые «последние дни».

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more