Проект «Каренина. Живое издание» отзвучал

Наблюдать это вполне фантастическое чтение одного из самых совершенных русских романов можно было не выходя из дома - глядя онлайн-трансляцию по YouTube. Хотя и для любителей офлайн-впечатлений зрелище было доступно: большинство площадок - а читали «Анну Каренину» в библиотеках, музеях, книжных магазинах, аудиториях университетов - оставались открыты для всех желающих. Каждому из 726 чтецов досталось по фрагменту в несколько абзацев - всего чтение длилось около 36 часов.

Но два дня все дружно работали на продвижение прозы Толстого - среди работников были не только известные актеры, режиссеры, университетские преподаватели, школьные учителя, писатели, поэты, журналисты, студенты, сотрудники музеев и библиотек, но и министр культуры Владимир Мединский, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, член Совета Федерации Наталья Дементьева и другие официальные и не слишком лица.

Петербург сменялся Москвой, Москва - Парижем, Пермью, Саратовом, Сеулом. Жизнью толстовских героев жили в Лондоне, Туле, Нарьян-Маре, Дублине, Перми, Лос-Анджелесе, в Российской государственной библиотеке и библиотеке Снежинска, в новосибирском кинотеатре «Победа» и Якутском государственном университете, в музее-заповеднике «Петергоф» и музее имени Владимира Арсеньева во Владивостоке. «Глобус этот был живой, колеблющийся шар, не имеющий размеров. Вся поверхность шара состояла из капель, плотно сжатых между собой. И капли эти все двигались, перемещались и то сливались из нескольких в одну, то из одной разделялись на многие», - сказано в другом, не менее известном романе Толстого, но, кажется, как раз о проекте «Каренина. Живое издание».

Технологическое чудо, смену очереди из людей и городов обеспечивали компании Google и Samsung, а придумали проект сотрудники музея «Ясная Поляна» Фекла Толстая (потомок классика) и Юлия Вронская.

«Эта форма мне показалась совершенно демократичной, - рассказывает Фекла Толстая. - Вот читает Сергей Александрович Соловьев, вот читает парень из нарьян-марской школы, потом читает хранитель музея во Владивостоке, а потом блогер, затем писатель, затем чиновник... И все равны перед Львом Толстым. И все же самое главное для меня в этом проекте - мы всех заставили хотя бы открыть том Толстого и прочитать одну страницу. Дальше уже не мое дело. Дальше уже его работа».

За происходящим вырисовывалась достаточно очевидная идея. «Сегодня, когда все время подчеркивают то, что нас разъединяет, мне хочется искать то, что нас объединяет. Культура - это зона примирения», - формулирует Фекла Толстая.

От себя добавим, что это объединение, конечно, утопия, сладкий сон Пьера Безухова во французском плену. Кстати, именно «Анну Каренину», а не, например, «Войну и мир» для читательского марафона выбрали, очевидно, не случайно. Это не только самый известный в мире, самый экранизируемый и бесконечно переводимый роман, это еще и текст политически нейтральный. «Война и мир» - книга для русского читателя, пожалуй, более значимая, но она слишком явственно окликает сегодняшний день, вызывает будоражащие публику ассоциации, задача же проекта - не растормошить, а умиротворить. Не противиться злу насилием - вполне в духе позднего Толстого, который, впрочем, никогда не призывал и к замалчиванию болезненных вопросов: напротив, постоянно к ним возвращался, публично крича о больном.

Последним стихотворением умирающего Блока стал гимн Пушкинскому дому, написанный в 1921 году. Именно Пушкина как последнюю опору звал Блок в эпоху краха: «Пушкин! Тайную свободу / Пели мы вослед тебе! / Дай нам руку в непогоду, / Помоги в немой борьбе!»

Сегодня помочь в «немой борьбе» призван Лев Толстой, осталось только его услышать. «Жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее - не только не бессмысленна, какою была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!» - думает Левин в самом конце романа. Но что же это значит? Властен ли не только Левин, но и любой человек вложить в свою жизнь смысл добра?

Проект «Живое издание» стоило затевать хотя бы для того, чтобы каждый снова перечитал Толстого - только не страницу, а хотя бы главу.