Статья опубликована в № 3720 от 20.11.2014 под заголовком: Во славу нежных дев

На выставке Джулии Кэмерон показывают фотографии ста пятидесяти лет

Московский дом фотографии открыл выставку Джулии Маргарет Кэмерон. Первый публичный показ фоторабот этой достойнейшей дамы прошел 150 лет назад
Джулия Маргарет Кэмерон. Осанна, 1865
©Victoria and Albert Museum, Лондон

Цифры в названии привезенной из лондонского Музея Виктории и Альберта фотовыставки «Джулия Маргарет Кэмерон (1815-1879)» производят впечатление. Годы жизни героини указывают на время, в обыденном сознании мало связанное с фотографией, тем более с фотографией как искусством. Удивляет и творческая биография почтенной матери шестерых детей, серьезно занявшейся фотографированием в возрасте 48 лет, завоевавшей на этом поприще успех, но не безусловный.

Коллеги и публика удивлялись, почему она так невнимательна к техническому качеству снимков и особенно пренебрегает четкостью. На что Кэмерон с достоинством отвечала, как рассказано в материалах выставки: «Приближаясь к чему-то, на мой взгляд, прекрасному, я останавливаюсь вместо того, чтобы крутить линзы для достижения более четкого фокуса, на чем настаивают все фотографы».

Уже современникам Кэмерон ее живописные фотографии казались старомодными. Так что - еще одно удивление - непонятно, почему на сегодняшней ее выставке зрители останавливаются у каждой работы и со вниманием рассматривают довольно - будем честны - однотипные снимки прекрасных девушек, девушек с младенцами, нежнейших деток и поэтов впечатляющей внешности.

Все герои Кэмерон не только лицом прекрасны, но еще возвышенны и духовны - благодаря чистым взорам, большим глазам, обращенным к небу и во внутренний мир, легким волосам и благородным профилям. Из фотографий Кэмерон, можно подумать, выросли поколения фотографов, снимающих до пошлостей и комизма сладко. Но в том-то и дело, что ее фотографии нисколько не пошлы. Возможно, потому, что снимались с искренним чувством, которого нет у коммерческих и манипулирующих чувствами зрителей ремесленников. И именно дефекты снимков, которые Кэмерон не находила нужным исправлять, придают запечатленным на стеклянных пластинах идеальным образам жизненность.

Царапины и пятнышки как бы подтверждают, что перед нами люди, снятые на камеру, а не иконы. Божественное есть в реальности, а не только в идеальном мире, сотворенном художником.

Известно, что Джулия Маргарет Кэмерон стремилась возвысить фотографию до настоящего искусства, высокой поэзии. Она фотографировала племянницу или служанку, как Деву Марию с младенцем. Так же великие живописцы прошлого находили священные черты в лицах своих домочадцев. И кажется, что она как разумная христианка видела во всех матерях Пречистую, во всех младенцах - Спасителя, всякое семейство почитала как святое. А если в ком-то ничего божественного не было видно, тот и не мог претендовать быть запечатленным на века благодаря альбуминовой печати.

Викторианская эпоха, а Кэмерон видится ее воплощением, весь прошлый век подвергалась нападкам за непомерную строгость и ханжество. ХХ век дал людям, особенно женщинам, много свобод и снял с них массу обязанностей, в том числе и семейных. Разрушительные войны заставили относиться к человеческой жизни не как к святыне. И забыть о том, что каждый человек - подобие божие.

Сегодня, глядя на фотографии Кэмерон, понимаешь, как много давали твердые нравственные устои личности. Как исполнение семейного и материнского долга вселяло в женщину уверенность, позволявшую смело проявлять себя в творчестве и не бояться экспериментов. Вырастившей детей Джулии Кэмерон не показалось трудным технически освоить фотографию и утверждать в ней те ценности и идеалы, которые казались ей главными.

До 1 февраля

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать