Стиль жизни
Бесплатный
Джованна Маркелло

Правила жизни Нино Черрути

Патриарх модного бизнеса о подходе к делу, феномене “Сделано в Италии” и умении жить
Фабрику Lanificio Fratelli Cerruti в Бьелле, Пьемонт основал еще дед Нино Черрути

О Нино Черрути часто говорят как о создателе современного prêt-à-porter, к тому же все единодушно признают его автором неповторимого стиля, просвещенным промышленником и бизнесменом. За 50 лет его творческой деятельности самые разные издания посвятили ему сотни статей. Причиной тому - его революционный подход к моде и миру шоу-бизнеса. В 2001 г. Черрути продал свой модный Дом и марку Cerruti 1881 инвестфонду, сохранив лишь текстильную фабрику Lanificio Fratelli Cerruti, основанную еще его дедом в итальянском городе Бьелла.

Штаб-квартира Lanificio Fratelli Cerruti, самодостаточная “цитадель”, расположенная в здании старинной фабрики в самом центре Бьеллы, объединяет промышленные корпуса XVIII и XIX веков и современные постройки, спроектированные архитектором и дизайнером Вико Маджистретти. В главном здании хранится впечатляющий архив с образцами всех тканей, сотканных фабрикой более чем за сто лет непрерывной работы.

Еще здесь представлен личный гардероб Нино Черрути - 10 000 вещей, собранных за 60 лет. Мэтр по-прежнему занимает ответственную должность в компании Cerruti, работая вместе с сыном Джулианом. Всего на предприятии трудятся 400 человек. С их помощью Нино Черрути ежегодно разрабатывает и производит более 3 млн м качественных, современных тканей, которые высоко ценятся среди наиболее влиятельных итальянских и мировых модных домов. В свои 84 года господин Черрути не утратил харизмы, остроты ума и космополитичности взглядов.

— С чего началась ваша деятельность?

— Нино Черрути. Для моего поколения было естественно и очень важно пойти в бизнесе по стопам отца. Работа в семейной компании начиналась с самого раннего возраста, ведь ты рос в этой атмосфере. Мне было всего двадцать, когда мой отец умер и мне пришлось возглавить семейное дело. В начале 1960-х гг. я начал его расширять, купил швейную фабрику и суконную мануфактуру в Шотландии. Вершиной этого процесса индустриализации стало создание моего собственного модного Дома в Париже. Мы организовали первую производственно-сбытовую цепочку - от выпуска тканей до пошива одежды. Этот принцип позже стал основой всего феномена под названием “Сделано в Италии” и его всемирного успеха.

— Ваш приход в модную индустрию был продиктован творческой потребностью или интересами бизнеса?

— Н.Ч. Я бы сказал - и то и другое, вместе взятое. В Италии до конца 1940-х - начала 1950-х гг. массового производства одежды практически не существовало. В основном все шили портные, которые и закупали наши ткани. Потом мы основали собственную швейную компанию и стали производить высококачественную одежду для модных домов. И как-то раз нам пришло в голову, что мы можем сами разрабатывать модели одежды, чтобы задавать тон в моде, а не плестись у нее в хвосте. Это был новый принцип организации бизнеса, более современный и динамичный, отражавший изменения в общест­ве после Второй мировой войны. В этот период трансформировались общественные ценности, люди стали жить свободнее и одеваться смелее, более индивидуально. Меня вдохновили эти преобразования, и я создал собственный модный Дом, чтобы заявить о себе, воплотить свои представления о непринужденной, нонконформистской манере одеваться. Мне кажется, в современную эпоху нет и не было другого феномена, за исключением, пожалуй, интернета и мобильного телефона, который имел бы такое же влияние на общество, такой же успех и сферу распространения, как мода.

— Сначала вы решили изменить привычки мужчин в одежде...

— Н. Ч. Мне хотелось, чтобы мужчины наконец получили возможность одеваться в удобную одежду и не выглядели неряшливо. Это называется “небрежная элегантность” и не имеет ничего общего с неологизмом cafonal (от италь­янского cafone - "невоспитанный", "безвкусно одетый". - Прим. авт.), который мы в Италии используем для описания вульгарной, вызывающей манеры одеваться, получившей в последнее время широкое распространение.

— ... а потом уж взялись за женщин?

— Н. Ч. Этот процесс опять же был спровоцирован переменами в обществе. В какой-то момент женщины стали носить брюки, изменив принцип “женщины - юбки, мужчины - брюки”. Сейчас это уже трудно себе представить, но в 1968 г. в знаменитый парижский ресторан “Максим” женщин в брюках не пускали. А мне лично никогда не нравились платья в цветочек. Мне кажется, нет ничего более сексуального и заманчивого, чем женщина в мужском пиджаке. Я считаю, он подчеркивает личность. Новые эстетические ценности, которые вышли за пределы узкого круга богачей и художников, сформировали мою концепцию пары “женщина - мужчина”. На своем первом показе haute couture в Париже я вывел на подиум женщин и мужчин вместе.

— Результат вас не разочаровал?

— Н.Ч. С экономической точки зрения нас ждал большой успех. Такой вывод можно сделать хотя бы потому, что все последовали нашему примеру. Только в последнее время под натиском “кафональной” тенденции пришлось пожертвовать роскошью, главным образом из-за высокой цены. Но это просто издержки. Я считаю, что мир в целом меняется к лучшему, особенно если смотреть глобально. Если взять Италию, то здесь не все так радужно. Я горжусь тем, что двигался в правильном, как мне казалось, направлении, но в нынешнем обществе я чувствую себя не очень уютно, потому что оно не ценит размеренность, которую я лично считаю единственно верным подходом к жизни.

— Глядя на вас, трудно представить себе эту размеренность...

— Н. Ч. Поэтому я все это и говорю. Сам-то я, вероятно, прожил жизнь слишком быстро и понимаю, как много упустил.

— Как вы примиряете эти противоречия?

— Н. Ч. Благодаря строжайшей дисциплине во всем, что я делаю. И умению держать безопасную дистанцию, ничего не принимать близко к сердцу. Иначе какие-то вещи входят в привычку, становятся обузой...

— Вы когда-нибудь испытывали уныние?

— Н. Ч. Иногда я боялся, но никогда не унывал. Страх возникал тогда, когда я сталкивался с новыми проб­лемами и не знал, смогу ли их решить. При этом мне и в голову не приходило, что у меня может что-то не получиться. Я искал решение до тех пор, пока не находил.

— А чем вам больше всего нравилось заниматься в жизни?

— Н. Ч. Не люблю громких фраз, но думаю, правильный ответ будет - жить. Должен заметить, что мозг стареет медленнее, чем тело. И если вам повезло иметь живой ум, вы научитесь шире смотреть на жизнь. Вы не станете соблазняться сиюминутными вещами, а сможете рассмотреть воп­рос с разных сторон, чтобы увидеть все его достоинства и недостатки.

— Что для вас элегантность?

— Н. Ч. Элегантность неотделима от человека. Просто надо знать, как с ней обращаться. Существует всего несколько дизайнеров, на стиль которых я ориентируюсь, создавая свои ткани. Один из них, по личным причинам, Джорджо Армани, который работал со мной десять лет. Мне также нравятся Saint Laurent и Louis Vuitton, потому что они умеют создавать одежду для реальной жизни. А еще Celine, Lanvin, Bottega Veneta и Dior.

— Каково ваше место в компании и как бы вы определили свои цели?

— Н. Ч. Компания - это как здание. Не следует сносить нижний этаж, если вы собираетесь строить еще один. Мое представление о жизни и обществе такое же, как у моих деда и отца. И те, кто придет после меня, тоже будут его разделять. А моя главная цель - чтобы компания делала лучшее, на что способна, и я должен создать такие условия, чтобы она продолжала так же успешно работать и после меня.

— Вы лично курируете процесс производства тканей?

— Н. Ч. Да. Я решаю технические, управленческие вопросы бизнеса и одновременно занимаюсь продукцией и маркетингом. В текстильной промышленности приходится постоянно находить баланс между продукцией, продажей и производством. Я всегда испытывал потребность создавать что-то необычное, новое. Но свобода творчества хороша для художника, а когда возглавляешь компанию, приходится подчиняться дисциплине. Тут нужна осторожность, оглядка на то, что ты делал прежде. Надо быть на шаг впереди, но порой два шага уже много.

— Как вы думаете, вам удалось достичь этого баланса?

—Н. Ч. Иногда да, иногда нет. Невозможно все время выигрывать. Как и все жители Пьемонта, я упрямый и верю: если у тебя есть убеждения, ты должен быть готов биться за них до конца.

(Перевел Андрей Ганкин)

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать