Круизы по реке Иравади: самый красивый маршрут в Мьянме

«Дорогой в Мандалай» путешествовали Майкл Кентский, Хелена Бонем-Картер и гречес­кий принц Михаил
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Маршрут речных круизов компании Orient Express пролегает по реке Иравади
BELMONT ORIENT EXPRESS

Там, где пагода в Мулмэйне сонно смотрит на залив, / Знаю, есть одна девчонка, что вздыхает, полюбив. / Ей гудят и ветры в пальмах, и в церквях колокола: / «Где же ты, солдат английский, возвращайся в Мандалай». Это стихотворение было написано Киплингом в 1890 году: он только вернулся в Англию из Индии, где прожил семь лет. Возвращался через восток – Калькутту, Токио и Сан-Франциско; первая остановка была в Бирме. Киплинг признавался, что на храм в Мулмэйне он даже не взглянул: смотрел только на женщин на его ступеньках. «Бирманские женщины очень красивы, – писал он. – Когда я умру, я хочу заново родиться в Бирме». Прекрасные лица бирманок также заметил Джордж Оруэлл и описал их в романе «Бирманские дни» – в юности Оруэлл служил в бирманской колониальной полиции.

Со времен Киплинга и Оруэлла Бирма мало изменилась. Стране не повезло с XX веком: после освобождения от японской оккупации и провозглашения независимости от Великобритании власть захватила хунта военных. Политика-оппонента по имени Аун Сан убили. Его дочь, Аун Сан Су Чи, лидера демократической партии, посадили под домашний арест на пятнадцать лет.

Про Аун Сан Су Чи и бирманское восстание снято несколько фильмов: «Леди» Люка Бессона и «За пределами Рангуна» Джона Бурмана. В 1989-м демократы выиграли выборы, но им не позволили взять власть, а по толпе их сторонников открыли огонь: погибли тысячи, больше 700 000 бежали в Таиланд, в стране отключили интернет, а международное сообщество ввело против Бирмы санкции. Последствия чувствуются до сих пор: люди в Мьянме (страна сменила название в 1989 году) ощутимо беднее, чем, например, в соседнем Таиланде. Интернет работает плохо, банкоматы через раз отвечают на запросы, вместо такси по городам ездят телеги, запряженные буйволами.

Догонять мир Мьянма начала только совсем недавно. В 2010-м Аун Сан Су Чи выпустили из-под ареста. В 2012-м с визитом в страну приехал Барак Обама. За ним – первые туристы.

В 1996 году, когда компания Orient Express запустила круиз по Иравади – на борту первого были принц Майкл Кентский, Хелена Бонем-Картер и гречес­кий принц Михаил, – гостей в Бирме почти не было. Сегодня гости есть, и путешествуют по стране разными дорогами. Из которых «Дорога в Мандалай», безусловно, самая красивая.

Янгон

Прилетать в любом случае придется в Янгон. На неопрятной cерой улице – они в Янгоне все такие – рябит в глазах от ярких пятен. Это пластиковые табуретки возле столов, торгующих стритфудом (за стол всегда можно присесть и тут же поесть), – красные, голубые и зеленые, но нигде не найдешь белой. Это еда, декоративно выложенная в круглых тарелках, – оранжевые шарики самосы, розовые креветки. Это пучки яркой зелени, разложенные прямо на земле, – суп с такой травой не иначе приворожит девушке жениха, а мужчину сделает богачом.

Кофта у зеленщицы – ярко-голубая, саронг – ярко-розовый. На ее лбу и щеках – желтые круги: так выглядит популярный в Мьянме макияж из размельченной коры дерева танака.

Через мост – рынок Богйок-Аун-Сан, но торговля начинается заранее: не у всех есть возможность платить рыночную аренду.

«Выпустите птичку», – говорит птицелов. В клетке набито штук тридцать птиц, красно-черных и коричневых. В фильме «За пределами Рангуна» на эту же хи­т­рость ловится американка Лора, героиня Патрисии Аркетт. «Выпустите птичку – улучшите карму». Улучшить можно только благосостояние птицелова – воспарив, птичка вернется примерно через минуту: добывать корм самостоятельно у нее нет никакого желания.

Янгон – или Рангун на колониальный манер – самый большой город страны, шестимиллионник. И бывшая, недавно разжалованная столица (перенесена в город Нейпьидо). Как и все большие города – не самый уютный.

Одна из главных проблем – гостиницы: хороших почти нет. Покупателей круиза – это происходит только в определенные даты, информацию лучше уточнить на сайте – Belmont Orient Express бесплатно селит на две ночи в пятизвездочный Belmond Governor’s Residence. Роскошное колониальное здание, каких в Янгоне сохранилось в приличном состоянии совсем немного, служило в 20-е годы губернаторской резиденцией.

В Янгон едут главным образом из-за Шведагона. Мы – возле холма Сингуттара, на котором стоит золотая ступа («шве» в переводе с мьянманского – «золотой»). Cтупа – не то же самое, что храм: в ступу нельзя войти, внутри хранятся реликты. В Шведагоне целых четыре: чашка первого Будды, покров второго, посох третьего и восемь волосков четвертого.

Снимаем обувь, платим по восемь рупий, поднимаемся по длинной лестнице и – зажмуриваемся. Из многоцветья остаются два цвета – золотой с голубым. А после заката – золотой с черным. 99-метровый Шведагон похож на колокол (а на самом деле на чашу для милостыни, принадлежащую Будде) и покрыт сверкающим золотом с XVI века: прежде ступа была каменной. Наверху и вовсе оптический пожар – сверкают бриллианты, которыми украшен шпиль. Говорят, их там, на самом верху, 4351.

Вокруг Шведагона – лес золотых островерхих пагод, если точнее – 64. «Прекрасное, мерцающее чудо, которое сияет на солнце!» – написал о Шведагоне Киплинг. А Сомерсет Моэм сказал, что вид пагод поднимает настроение, «как нечаянная надежда в кромешной тьме души». Особенно высоко, на 99 м, настроение поднимается ночью: такого блеска в темноте не увидишь больше нигде в мире, разве в каком-нибудь северном небе.

Баган

Из Янгона, что на юге страны, самолет летит на север, в Баган. Здесь начнется круиз. Потому что здесь когда-то началась Бирма.

Лев Гумилев писал: «Паган стал первым государством, объединившим под своей властью территорию современной Бирмы. Именно с ним связано становление бирманской письменности, зарождение литературы, архитектуры, искусства».

Город Паган был построен в 850 году. Государство с тем же названием появилось позже – в 1044 году, когда на престол взошел Аноратха. Невероятно, но при нем Бирма существовала в тех же границах, что и сейчас. Аноратха утвердил буддизм Тхеравады в качестве государственной религии, и начался расцвет архитектуры: в столице построили 3000 храмов и ступ. Они все здесь до сих пор. Столицу в 1257 году бросили, содрав золото со ступ; золотой осталась только одна, Швезигон, где хранятся зубы Будды.

Кстати, сегодня города Баган не существует: Баганом называют аэропорт и несколько деревень вокруг храмового комплекса. Прогулка по которому, среди зелени, проросшей сквозь тысячелетние камни,  ни с чем не сравнимое переживание.

Щеки деревенской девушки, торгующей некрасивыми сувенирами возле кирпичной ступы, раскрашены танакой. Девушка очень красива – Кип­лингу не померещилось. Ей лет шестнадцать. «Ты, говорю, наверное, нравишься мальчикам». Смеется: «Да, только никто не нравится мне». И добавляет с завистью: «Вы, наверное, были во многих странах, видели мир – а я никогда не доеду даже до Янгона. Вся моя жизнь пройдет в этой деревне». Что остается туристу, столкнувшемуся с реальностью, отозвавшейся в нем сочувствием? Покупать у местных больше сувениров да чаще думать о тех, чья жизнь сложнее твоей.

К пристани тем временем причаливает изящное четырехпалубное совершенство. Корабль привезли из Германии. Первый раз он вышел в море в июле 1964-го, потом был плавучей гостиницей в Дрездене. Реконструкция интерьеров стоила компании Orient Express $6 млн. Теперь на борту – смесь европейской классики с буйством бирманских орнаментов. Ковры, лаковые панели, резные стулья и белый рояль в piano-баре. Фитнес-зал на нижней палубе и бассейн с шезлонгами и лаунж-зоной на верхней. Замысел круиза по Иравади включает в себя идею путешествия во времени: Моэм, Оруэлл и Киплинг будто бы плывут в соседних каютах; вечерами ты ждешь их на палубе, чтобы вместе выкурить шрудз, бирманскую сигару (их в Мьянме, впрочем, обычно курят только женщины).

Иравади – главная река страны длиной более 2000 км, текущая через всю материковую часть: до появления мостов и железных дорог другого способа попасть в Мандалай, кроме как по воде, не было: поэтому британцы, не ломая языка своего, называли реку просто – «дорога в Мандалай».

...Я лежу в шезлонге на верхней, так называемой обзорной палубе. Мне принесли половинку кокосового ореха с соком. Мимо проплывают острова-плантации: на них выращивают бананы, чили и баклажаны. Над моей головой – мосты через Иравади, построенные британцами. Пакокку-бридж – самый длинный: вижу велосипеды, пару машин и электронное табло. Ава-бридж – с шестнадцатью металлическими полукружьями – железнодорожный: был построен в 1934-м, но его сломали, чтобы не прошли японцы, и восстановили в 1954-м. Самый новый мост – Йаданабон, соединяет Мандалай с пригородом Сагайнг.

Взгляд на Сагайнг (по-русски его еще называют Сикайн) с реки подарит незабываемую картинку в память: золотые ступы, будто детские игрушки, разбросаны по холмам и холмикам, а местность здесь холмистая, как волнующееся море.

Мингун

В Мингун – деревню, что в 11 км от Мандалая – нас везут на моторных лодках: в маленькой деревне нет порта, чтобы принять корабль.

Главных достопримечательностей в Мингуне три: недостроенная ступа Мингун-пайя, колокол весом 900 т и белая пагода Синбьюме-пайя.

На причале торгуют соломенными остроконечными шляпами ярких цветов. В тени деревьев дремлет «таксист» – водитель повозки, запряженной буйволами, – вдруг кто из туристов на корабле объелся до того, что уже не сможет ходить по суше. Возле причала – бесформенная каменная глыба: по приказу царя Бодопайя начали строить ступу Мингун-пайя в 1790 году, но бросили: царю предрекли смерть сразу после постройки. Ступа могла быть 150-метровой, выше Шведагона, но не случилось – а потом она и вовсе развалилась на куски во время землетрясения.

Другим, более удачным широкомасштабным проектом стал колокол весом 900 т, предназначавшийся для Мингун-пайи, который в отличие от московского еще и звонит – да так, что вся деревня глохнет.

Рядом с памятником великим делам – памятник великой любви: принц Баджидо построил в честь своей жены белую кружевную пагоду Синбьюме-пай, легкую, как зефир, невесомую, как фата невесты, струящуюся, как платье врубелевской Царевны Лебеди. Без преувеличения, нет в мире архитектуры карнавальней и нарядней – разве только в Венеции.

Мандалай

Мандалай – город-миллионник, конечный пункт круиза, в прошлом – невезучая столица, захваченная англичанами в третью бирманскую войну вскоре после основания города: столицу сразу перенесли в Рангун. Тибо, последний король, боролся с англичанами известными ему способами, замуровывая живых людей в стены своего дворца – так в Бирме было принято задабривать нетов, духов, изображения которых можно увидеть почти в каждом храме. Не помогло: Тибо пришлось бежать из страны. Хочется верить, что нравы с тех пор смягчились, и у нетов в том числе, однако людям по-прежнему несладко. Свидетельство чему милитаристские плакаты возле дворца: «The Tatmadaw, армия, никогда не должна предавать политический курс, выбранный страной».

«Бирма – страна монахов и солдат», – сказал герой фильма Джона Бурмана. Монахов я встречаю на деревянному мосту У-бейн, соединяющем Мандалай с Амарапурой, – это самый длинный тиковый мост в мире, больше километра, стоящий на 1086 сваях. Монахи, с высоты трех метров, любуются закатом. «Вы не заблудились, вам не нужна помощь?» – спрашивают. Нет, я там, где надо. «На дороге в Мандалай, где летучим рыбам рай. И зарю раскатом грома из-за моря шлет Китай», – снова вспоминаю Киплинга. Никакого моря здесь, разумеется, нет. Да и Китай находится через горы. Просто Киплинг, причалив в Мульмейн, поплыл на своем корабле дальше на восток, так никогда и не побывав в Мандалае.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more