Стиль жизни
Бесплатный
Майя Кучерская
Статья опубликована в № 3834 от 20.05.2015 под заголовком: Живые души

Премия «Большая книга» объявила номинантов

В полуфинал вышли Виктор Пелевин, Дина Рубина, пять известных авторов и дебютантка Гюзель Яхина
Короткий список премии выстроился на сцене
А. Гордеев / Ведомости

Самая престижная и шумная национальная литературная премия (призовой фонд – 5,5 млн руб.) объявила список полуфиналистов. Момент этот едва ли не более волнующий, чем оглашение лауреатов в ноябре. Лауреаты – это энергичный выклик трех лучших авторов на сегодняшний литературный день; по мнению жюри, конечно. Короткий список – это развернутая история о том, что самого любопытного произошло в отечественной прозе. Это репортажный фотографический снимок современного литературного процесса длиной в год.

Вот что получилось у отбиравшего сначала в лонг-, а затем в шорт-лист экспертного совета под председательством писателя Михаила Бутова на этот раз.

В списке два автора, чьи книги уже много лет любимы самыми широкими читательскими кругами: Виктор Пелевин, хотя трудно вспомнить, с каким именно романом он выступил – на этот раз это, кажется, «Любовь к трем цукербинам», что-то вроде бы сатирическое, – и трилогия Дины Рубиной «Русская канарейка» – литературный сериал о двух семьях, одесской и алма-атинской. В головокружительных приключениях героев, сплошь необычных, исключительных, гиперталантливых, все отчетливей проглядывают признаки старого доброго бульварного романа и все размытей здесь очертанья высокой прозы, по которым когда-то легко узнавалось лицо автора замечательных «На Верхней Масловке» или «На солнечной стороне улицы».

Сожаления

В шорт-листе «Большой книги» лишь одно необъяснимое зияние. В полуфинал отчего-то не вышел великолепный роман Сергея Самсонова «Железная кость» – возможно, эксперты устрашились, что их обвинят в слабости к эпохе 1990-х и тюремной теме, которых у Самсонова, так же как и у Анны Матвеевой и Валерия Золотухи, в избытке.

Хорошо известны и три других финалиста: Анна Матвеева со сборником рассказов «Девять девяностых» об эпохе, наименование которой вошло в название, Алексей Варламов с романом о предреволюционной смуте «Мысленный волк» и Роман Сенчин с «Зоной затопления», посвященной судьбе людей, выдернутых из привычной жизни строительством ГЭС и попавших в ту самую зону (тень Валентина Распутина, сочинившего «Прощание с Матерой» на похожую тему, усыновила Романа Сенчина с этим романом так накрепко, что ослепленная сходством критика впала в бессилие и только бесконечно сравнивает два текста). Рядом с Сенчиным и 78-летний Борис Екимов, умеренный почвенник, поздний деревенщик, многие годы вполне профессионально осваивающий в своей прозе любимое Задонье, конечно, пустеющее, конечно, разоряющееся. Вот только бродит Екимов все по тем же хуторам и выпасам так давно, что то и дело соскальзывает в... «чуткое материнское сердце». Тем не менее он кажется самым реальным претендентом на призовое место – литературный патриарх, в целом написавший немало профессиональной и качественной прозы.

Есть в списке и два новых имени – журналиста «Российской газеты» Игоря Вирабова, написавшего биографию Андрея Вознесенского (надо полагать, выдающуюся, коль скоро он оказался в шорт-листе), и действительно талантливый роман «Зулейха открывает глаза» молодой писательницы Гузели Яхиной о миниатюрной и хрупкой героине, вместе с другими раскулаченными татарами в 1930-е гг. отправленной в Сибирь.

Заметно поодаль от остальных стоит роман сценариста и писателя Валерия Золотухи (1954–2015) «Свечка». Поодаль не только потому, что, успев закончить и выпустить книгу, автор, увы, не увидел ее триумфа и наблюдает наши игры оттуда.

Громадное, в 800 страниц мелкого шрифта, повествование о 1990-х, кипяток и лед которых проходят его герои, отчетливо масштабнее прочих по силе высказывания. «Свечка» покупает тебя с потрохами и высоким качеством письма, и масштабом охвата событий и душ, и, быть может, в самой большой степени интонацией. Это интонация искреннего, предельно открытого, но трезвого и самоироничного разговора – без понтов, высокомерия, мессианства – о русской жизни с ее близнецами «сумой» и «тюрьмой», любого переплавляющей в странника, о жутковатой, но по-своему обаятельной и веселой эпохе 1990-х, о шагающем насквозь главном герое, московском интеллигенте, враче-ветеринаре, не скурвившемся и потому не проигравшем. Судя по уставу, «Большую книгу» могут вручить и посмертно, но это будет справедливое, хотя, понятно, обидное для оставшихся здесь и явно больше нуждающихся в человеческом одобрении полуфиналистов. Однако для них еще целых два вакантных места.