Лаудомия Пуччи: «Наследие может быть и преимуществом, и обузой»

Наследница и исполнительный директор Pucci о цифровой революции, новых рынках и секретах молодости бренда
Эмилио Пуччи с моделью (1953 г., Флоренция)

Говорят, что любая настоящая революция начинается сверху. В таком случае Лаудомия Пуччи – идеальный лидер. По крайней мере, она не побоялась взять на себя ответственность и повести модный Дом, который носит ее имя, в XXI век. А начала она с осмысления наследия: имя ее отца, маркиза Эмилио Пуччи ди Барсенто, основавшего в 1947 году во Флоренции модный Дом Emilio Pucci, неизменно ассоциировалось с калейдоскопическими принтами, которые обожали все знаменитые джет-сеттеры. И Лаудомия, как никто другой, знает, что в творческом мировосприятии Pucci нет места бездумному, механическому копированию этого выдающегося достояния, которое, конечно же, великолепно, но при неверном использовании может превратиться в тяжкие оковы.

Лаудомия Пуччи – экономист по образованию. Начинала работать в Givenchy, в семейную компанию перешла в 1989 году – и сразу на должность исполнительного директора. В 2000 году она заключила договор с группой LVMH, по которому 67% акций компании досталось Бернару Арно.

В 2008-м креативным директором марки Emilio Pucci был назначен норвежский дизайнер Петер Дундас (он проработал в Pucci до марта 2015 г., затем эту должность занял итальянец Массимо Джорджетти), который внес в эстетику бренда острую ноту новизны. Например, в коллекции весна-лето 2015 благодаря искусной ручной работе мастериц Pucci он создал изящные, чувственные, облегающие платья – взрыв красок и вышивок. Чудесно украшенный тюль, цветы и бутоны, распускающиеся на жакетах ручной работы, яркие оттенки Средиземноморья сливаются в гимне женственности, которая, как говорит Дундас, и есть настоящая «сила, а платье, которое ее подчеркивает, – лишь инструмент».

Отец Лаудомии Пуччи, маркиз Эмилио, прославился почти случайно: один из созданных им горнолыжных костюмов, в котором катался в Швейцарии американский приятель модельера, привлек внимание Дианы Вриланд, тогдашнего главного редактора журнала Harper’s Bazaar, которая и открыла миру флорентийского аристократа. Сегодня же, говорит Лаудомия, ничего не бывает случайно: в мире живет много хорошо подготовленных, активных людей, которые пользуются достижениями цифровой революции. А предназначение истинно люксового бренда – в способности понимать, что и как он предлагает сегодня и, главное, что сможет предложить завтра, превратив наследие в конкурентное преимущество с перспективой на будущее.

В индустрии роскоши понятием «наследие» порой злоупотреб­ляют: применительно к себе его используют даже те бренды, у которых нет сколько-нибудь значимого достояния. В чем важность в наши дни аутентичного наследия?

Лаудомия Пуччи. Дело в том, что в нашем мире существуют определенные штампы, которые люди повторяют к месту и не к месту. Один из них – «роскошь», он в обиходе давно, другой – «наследие», относительно новый. Интересно, каким будет следующий? Как бы там ни было, наследие может быть преимуществом, а может быть обузой. Страны Европы располагают богатым культурным, художественным, историческим наследием, но мы менее энергичные. При этом у нас накоплен большой опыт, ведь не случайно во Флоренции работают 27 американских университетов, которые специализируются на искусстве. Все, что нас окружает, носит особый характер, и это проникает в моду, дизайн, кулинарию, искусство жить. Но мы не должны испытывать ностальгию или оглядываться назад. Думаю, если мы будем поддерживать эти ценности на высоком уровне в смысле качества, производства, исследований и культуры, то превратим наше прошлое в важный актив, и мы в Pucci считаем это нашей миссией. Мы являемся старейшей итальянской маркой готовой одежды, и у нас аутентичная история, связанная с нашей землей и культурой. Наше наследие – это наша идентичность, которую мы продолжаем развивать.

Как Pucci сочетает флорентийские корни со своей международной миссией?

Л.П. Мы ни на миг не забываем о том, чему нас учит Флоренция: за каждым достижением стоит серьезная работа, преданность своему делу и пылкое воображение. У нас в Pucci портные работают круглые сутки перед показами, да и после не перестают упорно трудиться. Без их золотых рук ничего бы не было! На платья, которые Петер Дундас создал для весенне-летней коллекции, пошло 25 м тканей, но сами ткани такие легкие, а платья так умело сшиты, что кажется, будто не больше двух. Какое мастерство!

Однако эти ценности не всем очевидны. В течение многих лет никто не объяснял молодому поколению, как трудно выполнять свою работу хорошо, как непросто достичь достойных результатов. Такой бренд, как Pucci, должен транслировать свое уникальное мастерство рынку, привлекать юные таланты, чтобы они могли попробовать себя в каком-то деле. Если вы хотите что-то сделать, попытайтесь, но, как говорят у нас во Флоренции, прежде научитесь, как это было в старые времена, когда молодые художники проходили a bottega (итал.: обучение ремеслу. – Прим. перев.). Наша молодежь занимается плаванием и изучает языки, но никто не учит ее мастерству, а между тем тут необходим разумный подход. Пробудить гордость за свое ремесло, которую всегда испытывали во Флоренции, и предложить ее всему миру – вот интересная и достойная задача.

Pucci представляет аристократическую сторону моды. Вы по-прежнему считаете необходимым держаться особняком в этом тесном мирке?

Л.П. Моя главная цель – следить, чтобы Pucci был верен себе. Мой отец был первопроходцем, а Петеру Дундасу нравится быть непочтительным, забавляться, но он признает ценности марки и развивает их. ДНК Pucci состоит из трех частей. Во-первых, это мировое признание: мой отец создал свои первые вещи в Америке и уже потом открыл предприятие в Италии. Во-вторых, как я уже сказала, подлинная флорентийская история. В-третьих, способность улавливать дух времени. Нужно уметь слушать, постоянно держать ухо востро. Представители новых поколений видят и ощущают мир роскоши иначе. Европа находится не на переднем крае этих перемен: в других частях света цифровая революция уже произошла. Наша обязанность сегодня – понять, кому и как мы хотим служить; мы должны определиться, как сделать так, чтобы итальянская красота развивалась и шла в ногу со временем. Тут нет места ностальгии. Когда вокруг все меняется, разве можно стоять на месте? Используйте цифровые технологии. Повышайте качество. Доносите традиционные ценности современными способами. Все это и есть синтез традиций и новаторства.

Как, на ваш взгляд, будет развиваться мировой рынок?

Л.П. Когда я начала работать в модном бизнесе, нашими главными рынками были Северная Америка и Западная Европа. Эти времена сейчас так же далеко, как Великая французская революция. Ситуация кардинальным образом изменилась. С тех пор появились БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка. – Прим. перев.) и теперь вот МИНТ (Мексика, Индонезия, Нигерия, Турция. – Прим. перев.)… Кто следующий? Будут ли все эти рынки развиваться одинаково? Опыт подсказывает: нет, не будут. Есть рынки стабильные, а есть такие, которые начинают вдруг расти лавино­образно, но очень недолго. Есть ценности материальные и нематериальные, как, например, политические свободы, но и они в конечном итоге могут влиять на клиентские предпочтения. Мы должны спросить себя: что мы можем предложить всем этим молодым людям по всему миру, которые впервые обратились к нашим ценностям? Именно такой подход я считаю правильным. Необходимо присутствовать в этой новой, нарождающейся реальности, предлагая качественный сервис и не пренебрегая зрелыми рынками.

Есть ли у вас рецепт вечной молодости бренда?

Л.П. Чувствовать вкус эпохи со всеми ее проблемами. И не бояться прилагать все усилия ради успеха, ведь мода – это активная деятельность, а не лень.

Перевела Елена Туева

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать