Статья опубликована в № 3948 от 28.10.2015 под заголовком: Малевич и его утвердители

Третьяковская галерея показывает графику Малевича, его соратников и учеников

Рисунки и эскизы помогают понять смысл и цели супрематистов
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Столетие появления на свет «Черного квадрата» Третьяковская галерея отметила скромной, но важной выставкой. «Под знаком Малевича» собрала в двух залах сотню графических работ и эскизов главного героя, его последователей, а также временно примкнувших к ним художников.

Собственно, временных спутников на выставке двое. Александру Экстер даже спутницей не назовешь, ее эффектная и элегантная «Танцовщица» к концепции имеет косвенное отношение, хотя и очень украшает выставку. Другое дело Эль Лисицкий: короткое время он был учеником Малевича, а потом далеко ушел от правоверного супрематизма. Не вооруженному знаниями зрителю может показаться, что и не уходил вовсе. Но это не так.

Куратор выставки – уважаемый в профессиональной среде исследователь Малевича и его окружения Татьяна Горячева. Только что музей издал ее книгу «Казимир Малевич и его школа. Графика из собрания Третьяковской галереи». В ней, правда, написано, что она вышла к выставке, но скорее наоборот. По крайней мере, объяснительный текст в зале и содержание выпущенной к выставке брошюры – прямые или слегка измененные цитаты из книги. После того как ее прочтешь, выставку смотришь по-новому. Она становится интереснее даже для тех, кто что-то знает и о самом Малевиче, и о его теории, и о тех, кто ей был верен и предан и страдал от своей преданности и верности.

Откуда работы

Татьяна Горячева пишет, что в коллекцию Третьяковской галереи несколько рисунков поступили от автора, две работы подарены Георгием Костаки, девять рисунков – Николаем Суетиным. Пять работ поступили вместе с наследием Эля Лисицкого от его вдовы. Военные лубки – часть дара Александры Ларионовой-Томилиной, один был куплен на аукционе.

Написана эта небольшая, не роскошная, но хорошо иллюстрированная книга довольно казенным искусствоведческим языком, без явного желания помочь читателю, но темпераментно. И главное – она помогает видеть беспредметное искусство. Точнее, понять, что видишь и почему простые геометрические формы под рукой разных авторов вызывают противоположные ощущения. Например, отчего композиции Лисицкого динамичны и стремительны, а у Малевича и его приверженцев кажутся монументальными независимо от размера, парящими в безвоздушном космическом пространстве?

Но это все косвенные сюжеты. Основной же состоит из двух частей, названных, как и два учрежденных Малевичем объединения, «Супремус» и «Уновис». И строится он на работах отца-основателя супрематизма и его спутников. На выставке есть хрестоматийные вещи, например автопортрет Малевича 1910–1911 гг., его эскизы супрематических композиций (поскольку происхождение графики, хранящейся в Третьяковке, прозрачное, все подлинные). А также его кубофутуристические рисунки, сделанные в конце 1920-х гг., но датированные десятилетием раньше. Как известно, Малевич мухлевал с датировкой (Горячева называет это «хронологической мистификацией»), чтобы утвердить себя создателем новых форм, а не эпигоном французов.

Прежде всего на выставке привлекают внимание листы классиков русского авангарда: красивая «Конструкция с белым полумесяцем» Любови Поповой, яркая супрематическая композиция Надежды Удальцовой, утонченное «Беспредметное» Ивана Клюна (с узнаваемыми лодочкой и домиком) и проуны Лисицкого. Не менее привлекательны и работы уновисцев, созданные для праздничного оформления Витебска. Не только часто цитируемый «Проект трибуны для площади» Ильи Чашника, но и эскиз оформления трамвая, сделанный художником Цейтлиным, чье имя до сих пор точно не установлено.

Что же до верных малевичевцев – Веры Ермолаевой, Константина Рождественского, Ивана Кудряшова, Николая Суетина, то их композиции очевидно развивают идеи боготворимого ими учителя. «Огненный человек. Непосильная чистота. Он вздергивает. Без него сползаем в муть, в мелочь, в уличное. Он – как совесть», – цитирует Горячева дневник Льва Юдина. Но и без цитаты отношение к Малевичу его окружения очевидно, если внимательно смотреть выставку.

До 14 февраля

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more