Статья опубликована в № 3980 от 14.12.2015 под заголовком: Зуб в супе

В Театр на Таганке вернулась актуальная режиссура

Ее лицом стала Валерия Суркова, поставившая современную немецкую пьесу «Золотой дракон»
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

При директоре Ирине Апексимовой в Театре на Таганке появилась своя режиссерская лаборатория – проект «Репетиции». «Золотой дракон» Валерии Сурковой, открывающий Малую сцену театра после ремонта, – первая постановка, выросшая из этого проекта. Именно «Репетиции», скорее всего, будут определять облик новой Таганки. Программа сотрудничества с молодыми режиссерами косвенно продолжает дело, начатое в позапрошлом сезоне Группой юбилейного года – командой театральных специалистов, которые переосмысляли историю знаменитого театра в серии документальных выставок и спектаклей. Дело это – возвращение Таганки в актуальный театральный контекст – находит безоговорочную поддержку далеко не у всех: недовольные остаются и в труппе, и среди публики. Ждет ли директора успех, гадать еще рано, но в победе постановщика премьеры Валерии Сурковой можно убедиться уже сейчас.

Пьеса современного немецкого автора Роланда Шиммельпфеннига написана шесть лет назад, но сегодня, когда весь мир обсуждает вопросы миграции, интерес режиссера к ней совершенно понятен. В тайско-китайско-вьетнамском ресторане «Золотой дракон» стюардесса, вымотанная долгим перелетом, находит в супе гнилой человеческий резец. Зуб принадлежал нелегальному мигранту, китайцу по кличке Малыш. Весь день он страдал от зубной боли, а сейчас, теряя кровь, умирает на своем рабочем месте: о враче не могло быть и речи, и резец удалили подручными средствами товарищи-повара. Малыш приехал в Германию в поисках сестры, но не догадывается, что она живет в том же доме: китаянку держит в сексуальном рабстве хозяин местного магазинчика, предлагая ее услуги соседям. О них мы тоже успеваем кое-что узнать, а кому-то даже посочувствовать – пока, застав их наедине с девушкой, не обнаружим у всех без исключения садистские наклонности. В мире «Золотого дракона» нейтральных «простых парней», очевидно, не существует: если ты не эксплуатируемый, то эксплуататор. Вынесенный в название пьесы ресторан тайско-китайско-вьетнамской кухни сам по себе служит примером эксплуатации, только в этом случае западный капитал эксплуатирует не человека, а «экзотическую» азиатскую культуру.

Долгий путь

Текст Роланда Шиммельпфеннига был представлен российской публике в 2010 г. на фестивале «Территория». Режиссером читки была Валерия Суркова – к этому материалу она вернулась спустя пять лет, работая для Театра на Таганке.

Автор поминутно перебрасывает зрителя с одной сюжетной линии на другую, не растрачиваясь на длинные диалоги. Характеры героев занимают его в последнюю очередь: важнее обозначить их место в «пищевой цепочке». Ремарок значительно больше, чем реплик. Все это делает пьесу крайне неудобной для традиционного игрового театра и требует от режиссера иных решений.

Постановка Сурковой близка к читке: актер работает не с ролью, а с «текстом для исполнения» (это термин Ивана Вырыпаева – мастера спектаклей-читок). Не все персонажи здесь закреплены за конкретными артистами, мужчины читают за героинь-женщин, актеры в возрасте – за молодых, и наоборот, а эмоциональная игра допустима только в особых случаях.

Полноценным соавтором спектакля стал художник мультимедиа Эндрю Фрибург, что само по себе может считаться знаком новой театральной реальности. Фрибург приехал в Россию из США преподавать компьютерную графику и медиаискусство; видеоряд к «Золотому дракону» – его дебют на московской сцене. Художник предложил прием, ранее неизвестный в нашем театре. В то время как артиста снимает камера, он мажет руки и лицо ядовито-зеленой краской – и на видео с помощью технологии хромакей его кожа превращается в экран с мелькающими черно-белыми кадрами старых фильмов. Для каждого крупного плана актеры наносят на себя все больше и больше грима: в последнем эпизоде они полностью закрашивают – как бы стирают – лица.

«Ты похожа на куклу Барби», – с этого сомнительного комплимента началось знакомство пары второстепенных героев пьесы. Знаменитую куклу Суркова сделала важнейшим образом спектакля. Барби – символ глобального неравенства: эту игрушку для белых девочек никогда не производили в США, а сейчас они все Made in China. Когда на сцене кукле обрезают волосы и пальцы, ее, в общем, не жалко – стоит она недорого, а в соседнем магазине на складе есть еще сто таких же. Но таким же бросовым товаром становятся персонажи-азиаты в руках нанимателей. В изобретательном финале десяток Барби и Кенов красиво тонут в аквариуме, оставляя двоякое впечатление: вроде это плавающая в воде пластмасса, а вроде и смерть Офелии.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more