Статья опубликована в № 3986 от 22.12.2015 под заголовком: Средство производства текстов

В Московском музее современного искусства открыли красивую и умную выставку «200 ударов в минуту»

Она о месте пишущей машинки в русском литературном ХХ веке

Сотни моделей пишущих машинок разных времен – большая, но не главная часть выставки «200 ударов в минуту. Пишущая машинка и сознание ХХ века» в Московском музее современного искусства. Если она и не совсем про сознание, слишком глобальная заявка, то про русские-советские тексты ХХ века, их производство и первичное физическое состояние. Впрочем, на этой многословной выставке нет и тени недосказанности, так что объяснено частично и про сознание: появление пишущей машинки «повлияло на стилистику письма, диктуя минимализм и недосказанность».

Более того, пишущие машинки на выставке – не самые зрелищные экспонаты, повод для созерцания и волнения – те же тексты. Не орудие писательского труда, а его результат – листы пожелтевшей бумаги с рядами отпечатанных на машинках букв и правкой от руки. Здесь есть автографы, напечатанные самими творцами тексты, или впервые перепечатанные профессиональной машинисткой (200 ударов в минуту – их обязательная скорость) строки стихов и проза. Подписанная Анной Ахматовой первая страница «Реквиема», испещренный поправками лист «Божьего дерева» Андрея Платонова, завизированные Булатом Окуджавой ровные строчки с «возьмемся за руки, друзья».

Отдельно от этой лирики – грандиозный эпос, разложенные на столе 800 машинописных страниц (оригинал и его копии с авторской правкой) романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». Рядом дата: 1950–1959, девять лет труда. Эта рукопись, рассказывает выставка, стала первым текстом, арестованным КГБ СССР, убрали в места не столь отдаленные именно новорожденное произведение, а не его автора.

Потом, как и следует предположить, идет рассказ о самиздате, важный для идеологии выставки: «Схема отношений машинки с литературой при тоталитарном режиме (т. е. в России на протяжении почти всего ХХ века) такова: машинка порождает литературу – она же участвует в ее преследовании – она же, как главное орудие самиздата, ее увековечивает и тем самым спасает ее от преследований». Идеологический аспект на выставке очень важен, хотя и не заслоняет культурологический. Все, что придет в голову в связи с темой выставки, здесь есть. Зал с пишущими машинками советских писателей: все качественные, импортные, у Демьяна Бедного особенно элегантная, портативная американская. Раздел о машинистках: одной профессиональной (работавшей в «Знамени» на ремингтоне Н. Л. Мушкиной) и нескольких по судьбе – Софье Андреевне Толстой, Елене Булгаковой, Вере Набоковой. Представлены машинописная изопоэзия Дмитрия Пригова и видеозапись, где композитор Алексей Айги дирижирует своим сочинением для пишущих машинок. Все это продемонстрировано исключительно продуманно и артистично – в окружении искрометных поэтических и прозаических цитат, которых в русской литературе нашлось много, и они, если честно, самое прекрасное здесь.

Не только

Несколько вставной новеллой смотрится раздел, посвященный статье Льва Толстого «Не могу молчать», начало ее писатель надиктовал на фонограф. Великое произведение кажется тут упомянутым всуе. И конечно, стоит заметить, что в самиздате печатались самые разные тексты – религиозные, монархические, мистические, порнографические, кулинарные.

Над визуальным образом выставки работали Кирилл Асс, Надежа Корбут и Игорь Гурович, им удалось невероятное – сделать красивую выставку из старых механизмов, листов пожухлой бумаги и многих букв. А придумала и составила «200 ударов в минуту», хочется сказать «написала», литературный критик Анна Наринская. Ее выставка, при всей фактической правдивости, получилась вполне авторским сочинением, литературоцентричным и назидательным, обращенным к близкому кругу: ровесников интеллектуалов, успевших пожить в СССР и понимающих, о чем речь; как дань уважения их отцам, хорошо знающим, о чем речь; и как урок детям, не понимающим, почему надо сохранять и показывать многократно пробитые листы копирки или перепечатанную на хромоногой «Эрике» набоковскую «Лолиту». И даже удивляются профессиональным машинисткам – теперь ведь каждый может стучать по клавиатуре.

До 13 марта

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать