Стиль жизни
Бесплатный
Ольга Кабанова
Статья опубликована в № 4021 от 24.02.2016 под заголовком: Как хороши, как милы они были

Третьяковская галерея открыла выставку Федора Рокотова

Сорок портретов кисти одного из главных героев истории русского искусства собраны из нескольких музеев

Большие выставки классиков музеи обычно устраивают к юбилею или потому, что давно не делали. Ретроспективы Федора Рокотова не было неприлично долго – 55 лет. Так что для открывшейся в Третьяковке время как раз пришло, тем более что точная дата рождения художника неизвестна. Сейчас даты его жизни обозначены 1735/1736–1808, но, возможно, он родился и раньше. В общем, настала пора посмотреть на мастера XVIII в. свежим взглядом, проверить устоявшиеся представления, получить удовольствие, наконец. Рокотов ведь ради него и работал – для удовольствия заказчиков и зрителей.

Портретируемые, в том числе императрица Екатерина II, его за это и любили, не оставляли без работы. Живописец при жизни был успешен, потом, правда, на некоторое время забыт, но вот уже больше ста лет как возведен в классики.

Любите живопись, поэты

Популярности Рокотова в советское время способствовало и знаменитое стихотворение Николая Заболоцкого «Портрет», описывающее портрет Александры Струйской. Ей же посвятил поэму «Эротоиды» ее муж Николай Струйский, много писавший и печатавший свои сочинения в собственной типографии.

Как и полагается в случае большой ретроспективы, в Третьяковке собраны картины из нескольких российских музеев, всего 40. Также была произведена ревизия наследия, заново атрибутированы 20 полотен, в результате чего музей лишился нескольких «Рокотовых» – художник подписывал и картины своих учеников. А императрицу, кстати, писал с подлинников придворных иностранцев, им только она и позировала.

Первое впечатление от выставки: до чего же портреты здесь похожи друг на друга. Вписанные в овал и прямоугольник, они представляют нам исключительно симпатичных молодых дам и солидных господ, смотрящих на зрителя, повернув голову вполоборота, загадочно улыбаясь губами (их уголки чуть приподняты) и глазами (слегка прищурены). У всех высокие лбы, у мужчин случаются увесистые красноватые носы, но у дам, понятно, никакой курносости, и, что странно, у большинства героев и героинь глаза карие. Наверное, они такими и были, но кажется, что голубые просто мешали колористическому решению картины и царящей в ней атмосферы легкой печали. Голубые глаза не загадочны, не то что темные.

Однако, вглядываясь в лица родовитого и сановного русского дворянства на портретах Рокотова, вскоре замечаешь и индивидуальные особенности моделей, и ненавязчивые опыты художника – с композицией и красками. Вглядываться же в них приятно – портреты очаровательны, артистичны, без занудливой выписанности атласов, бархата и кружев. Фирменная рокотовская «туманность», российская версия итальянского сфумато, ласково окутывает всех.

«Рокотов создал своего рода поэтику камерности: не домашне-халатное «приватиссимо» и не позднейшую интимную доверительность, но своего рода живописную аналогию полушепота в круговерти светского маскарада» – так охарактеризовал метод художника искусствовед Михаил Алленов.

За эту легкую игру, домашнюю маскарадность, возможно, и полюбили Рокотова в начале прошлого века, когда его выставку устроил Сергей Дягилев. Впрочем, Александр Бенуа, хотя и называл Рокотова превосходным портретистом, но и строго замечал, что «все его кавалеры и дамы списаны с точностью и безличностью фотографического аппарата». Объектив у этого «фотоаппарата» был действительно несколько расстроен, изображение получалось слегка расплывчатое, но зато давало возможность показать мужчин и женщин именно как кавалеров и дам, а не хитрых царедворцев или клинических графоманов. Граф Григорий Орлов выглядит на своем портрете блестяще и вдохновенно, а помещик Николай Струйский – романтично и интеллектуально. Что уж говорить о дамах – все нежны и волооки.

Удача выставки, что кроме двух неравных ее частей, соответствующих периодам жизни Рокотова – петербургскому и московскому, выделен раздел, посвященный русской усадебной жизни. Художник, по подсчетам исследователей, работал в 26 усадьбах, где писал серии фамильных портретов их хозяев – Воронцовых, Орловых, Голицыных, Струйских, Уваровых, устраивающих в своих имениях личный рай: дворцы с бельведерами, музеями, библиотеками и церквями невиданной, как в подмосковных Дубровицах, архитектурой. И, конечно, очень к месту сведения о портретируемых. Оказывается, многие из них дожили до почтенного возраста. Так, Александра Струйская, например, умерла в 86 лет, при том что 19 раз рожала. Но на самом известном портрете Рокотова она навсегда юна и прекрасна.

До 24 апреля

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать