Стиль жизни
Бесплатный
Юлия Савельева

Как российский ювелир Ильгиз Фазулзянов стал работать с часовым домом Bovet

И удостоился персональной выставки в Музее Московского Кремля

Скачущие во весь опор всадники Апокалипсиса на циферблатах четырех моделей мужских часов Amadeo Fleurier 43 mm, воркующие голубки, насыщенные красные и бледные маки на циферблатах трех моделей Amadeo Fleurier 39 mm для женщин – это первые семь часов, которые исполнены для Bovet в разных техниках горячей эмали Ильгизом Фазулзяновым, известным российским ювелиром, с 1992 года работающим под брендом Ilgiz F.

Почему почтенный часовой дом вдруг обратился с предложением о сотрудничестве к российскому эмальеру? Ответ очевиден: 47-летний Фазулзянов способен создавать миниатюрные композиции из эмали, по сложности исполнения и художественному уровню превосходящие искусство швейцарских мастеров.

Драгоценности, вдохновлённые природой. Ильгиз Ф.

«Драгоценности, вдохновлённые природой. Ильгиз Ф.» - выставка изделий Ильгиза Фазулзянова, созданных с использованием горячих ювелирных эмалей, проходит Выставочном зале Успенской звонницы Московского Кремля с 1 апреля по 31 июля 2016 г. На выставке представлены произведения, созданные мастером с 1996 по 2016 г.: от первых ученических до современных. В том числе, можно будет увидеть циферблаты, созданные в технике Grand Feu для часов швейцарской компании Bovet 1822.

Чтобы понять, как уроженец городка Зеленодольска под Казанью сумел доcтичь подобных высот, нужно углубиться в его творческую биографию. Еще с самого детства Ильгиз твердо знал, что будет художником – рисовал он сначала в художественной школе, затем в художественном училище Казани, где живопись ему преподавал Фарид Тухватуллин, ученик прославленого Николая Фешина. И когда в начале 1990-х педагоги Ильгиза образовали творческий союз с тем, чтобы заниматься возрождением забытых техник витража и батика, перспективными, как им тогда казалось, направлениями, они пригласили в свою команду талантливого ученика.

Для начала энтузиасты отправились в Таллин, на единственное предприятие, где цветное стекло изготавливалось вручную, по старинным технологиям. И вскоре полностью их освоили. Помогло этому также изучение витража XIX века с райскими птицами, чудом сохранившегося в библиотеке Казанского университета, – позднее команда восстановила утраченную часть артефакта. И выполнила самую масштабную свою работу – витражи с портретами композиторов для Малого органного зала консерватории Казани. Но затем, в вихре перестройки, социальный заказ на дорогостоящую технику сошел на нет.

Сидевший без работы Фазулзянов неожиданно получил предложение заняться ювелирным делом – некая компания решила восстановить ювелирное искусство булгарских татар. Почему для этого Ильгиза с тремя другими мастерами отправили в Душанбе, а оттуда – в горный кишлак к национальному ювелиру, а не в Кубачи или в Армению, он не понимает до сих пор. Тем не менее у того мастера Фазулзянов получил первые навыки работы с серебряной проволокой в технике филиграни и обогатил их еще в ювелирном цеху комбината бытового обслуживания в Душанбе.

В Казань Ильгиз вернулся с репутацией «ювелира» – и по принципу сарафанного радио новоиспеченному «мастеру» стали приносить заказы. Отказать друзьям было неудобно, да и творческая репутация не позволяла признаться, что квалификации у него маловато. Тогда Фазулзянов решил стать мастером на достойном уровне. Позаимствовав старые инструменты знакомых стоматологов, он с энтузиазмом принялся изучать все аспекты ювелирного дела.

Свои первые «серьезные» серьги из серебра в национальном стиле Ильгиз принес на суд мастеров местного ювелирного завода в качестве теста на проф-пригодность и... не прошел его. Украшение не произвело на профессионалов впечатления, и они не приняли новичка на работу. «Тот отказ стал для меня мощным стимулом к тому, чтобы самому достичь высот профессии. Я подходил к ней «неправильно», как художник – что задумывал в воображении, то и реализовывал, не зная никаких ограничений, упорно разрабатывал собственные технологии», – вспоминает Фазулзянов. Позже многие специалисты признают, что если бы он получил классическое образование ювелира и привык бы следовать установленным канонам, то и не было бы никакого бренда Ilgiz F.

Его одержимость привела к тому, что уже через два года, в 1994-м, Фазулзянов получил первую премию на Международном конкурсе молодых ювелиров мусульманских стран в Пакистане. Созданные им облож-ка для Корана и хасите, национальное украшение наряда булгарских женщин, сегодня находятся в коллекции культурного фонда «Туран» в Казани.

После конкурса талантливого мастера пригласили представить свои творения на салоне антикваров в Пуатье. Ильгиз уже готовил коллекцию, но на встрече с поставщиком ювелирных инструментов он обратил внимание на баночки с красками в его арсенале и поинтересовался: что это такое? Оказалось, эмали. Прирожденному художнику Ильгизу в создаваемых им украшениях как раз не хватало цвета, и он решил попробовать поработать с эмалями.

В мастерской при Национальном культурном центре Казани, которую ему предоставили после победы в конкурсе, Фазулзянов стал проводить первые эксперименты по обжигу эмали на драгоценном металле. Они оказались успешны (сказался опыт работы с обжигом витражей) и настолько захватили ювелира, что он создал к выставке в Пуатье совершенно новые изделия.

Коллекция из 40 украшений в технике глухой и витражной эмали вызвала огромный интерес, о мастере из России много писала французская пресса. Вскоре у Ilgiz F. появился партнер в Швейцарии – компания Ambassador, которая представляла его украшения в своих бутиках. Фазулзянов обзавелся клиентами в Европе и в России, участвовал в международных выставках и обрел свой почерк – излюбленные флористические и анималистические мотивы модерна Ильгиз искусно воплощал в современных украшениях.

И вот когда три года назад компания Ambassador представила на вечере для клиентов новые украшения с эмалями Ilgiz F., в местной газете вышла статья под громким названием «Король эмалей в Женеве». В Ambassador стали стекаться местные эмальеры и инсайдеры часовых брендов, чтобы воочию увидеть, что это за «король» из России. Уже на следующем вечере в Цюрихе с российским мастером познакомился владелец Bovet 1822 Паскаль Раффи и моментально предложил тому carte blanche. «Паскаль подкупил меня тем, что отнесся ко мне как к художнику – твори что пожелаешь», – признавался впоследствии Фазулзянов. Быстро освоив особенности новой для себя работы – на идеально ровной поверхности циферблатов часов, вес которых не должен превышать установленного максимума, – Ильгиз действительно изобразил на них «что пожелал».

«Я ввел на циферблаты Bovet техники, которые никогда не применялись ранее: и миниатюрную живопись, и горячую эмаль с инкрустацией бриллиантами я «кладу» под фандом, то есть под слой прозрачной отполированной эмали, который делает живопись объемной и глубокой, а само произведение вечным», – делится своим ноу-хау мастер.

Среди прочих секретов мастерства Фазулзянова – обжиг эмали при температуре +950 °С (при общепринятой +750...+800 °С), который позволяет эмали свариваться с золотом и дает одинаково ровную поверхность с паве из драгоценных камней. Использование более 100 цветов эмалей против 20 общепринятых у прочих мастеров. Умение соединять эмали разного происхождения и получать тончайшие переходы цвета. И создание витражной эмали толщиной 1 мм против европейских 2,5 мм – ее Ильгиз также планирует ввести на циферблаты часов Bovet.

«Я любитель решать сложные задачи, и для меня это главный драйв в профессии. Я и остался в ней потому, что мне все еще есть куда развиваться, есть чему учиться», – считает Ильгиз. Но все же амбициозно добавляет: «Сегодня в Швейцарии мастеров, равных мне в искусстве эмали, нет!»

Так ли это, покажет время. В том числе и на выполненных Ильгизом новых циферблатах часов Bovet – их планируется производить по 12 экземпляров в год. И, возможно, эту репутацию только укрепит персональная выставка эмальера-виртуоза, которая пройдет в Московском Кремле весной 2016 года.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать