Статья опубликована в № 4191 от 27.10.2016 под заголовком: Между драмой и цирком

В Гамбурге играют Гоголя: режиссер Виктор Бодо смешал пьесу «Игроки» с повестью «Нос»

Спектакль «Пансион Носа-путешественника» вместил в себя драму и цирк
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Спектакль гамбургского Немецкого драматического театра «Пансион «У путешествующего носа» создан по мотивам нескольких произведений Гоголя, за основу венгерский драматург Петер Карпати взял пьесу «Игроки» и повесть «Нос», причем Нос появляется на сцене время от времени, а вот «Игроки» оказываются главным текстом, в который вплавляются другие персонажи. Территориально сюжет объединен пансионом, где работает цирюльник, случайно отрезавший в процессе бритья нос коллежского асессора Ковалева.

Действие перенесено в послевоенные годы – на сцене холодильник, кофейный автомат с подсвеченным изнутри портретом Гоголя, огромная сушилка для волос и потрепанный жизнью телефон с прорезью для мелочи, а также два лифта, один из которых почему-то едет только вниз (декорации венгерки Юли Балаш). Зашедший в поисках пристанища человек в шляпе и пальто на меху – позже выяснится, что это карточный плут Ихарев, – вдруг оказывается в доме, населенном призраками, полном странных и неожиданных шумов. Что-то скрежещет, шепчет и шушукается по полутемным углам, падает и мигает, перебои с освещением постоянны (художник по свету – Андреас Юхайм), отчего зрителем овладевает пограничное с ужасом чувство неуютности, враждебности пространства.

Режиссер-лауреат

Спектакли Виктора Бодо отмечены многими наградами, в том числе «Золотой маской» 2011 г. за лучший зарубежный спектакль, им стала постановка в театре Граца по рассказу Петера Хандке «Час, когда мы ничего не знали друг о друге». В этом году Бодо присудили Европейскую премию новой театральной реальности (Europe Prize Theatrical Realities), ее первым лауреатом в 1990-м был Анатолий Васильев.

Пьеса играется в малом, Малеровском, зале театра, происходящее на сцене видно до последних деталей, атмосфера спектакля не знает границы в виде рампы. Хоррор – лучшее слово для определения степени страха, пронзившего на несколько мгновений Ихарева; если бы он был чуток к знамениям, ему стоило бы бежать немедленно. Виктор Бодо не только проведет его по всем кругам мошеннического ада, познакомит с абсурдными персонажами типа играющего на спички Глова (он пересчитывает выигрыш часами), но и заставит сыграть в карты с некоторым человеком из Кремля, в папахе и с набором блестящих орденов на левой груди, до боли напоминающим покойного Л. И. Брежнева. На кону, с одной стороны, великая колода карт, именуемая Аделаидой Ивановной, с другой – вся территория Советского Союза, от Белоруссии до Таджикистана, включая Донецк и Луганск (их названия отдельной строкой звучат в общем списке географических желаний, озвучиваемых Ихаревым). Итог игры предсказуем, все оказывается блефом, хотя герой понимает это не сразу, ему еще предстоит прийти в себя после того, как его опоили чем-то вроде клофелина недавние единомышленники.

В афише гамбургцев много русской литературы, в репертуаре и «Дядя Ваня», и «Преступление и наказание». Но с Виктором Бодо театру повезло особенно – в прошлом году он поставил здесь идущий с аншлагом спектакль «Я, паразит» по Францу Кафке (это один из ключевых для его творчества писателей), к тому же он признанный специалист по русской классике (4 апреля 2016 г. «Ведомости» писали об удачной постановке чеховского «Иванова» в Фолькстеатре Вены). В программке к немецкому спектаклю Гоголь назван предвестником кафкианского гротеска. Ближе к финалу с этим не остается сил спорить; когда владельцы пансиона отрезают Ихареву нос, жарят его, а потом, смакуя, съедают, понимаешь, что это и впрямь чистый Кафка. Не зря многие исполнители – Каролине Бер, Андреас Грётцингер, Уте Ханниг, Алеша Штадельман – перекочевали из «Паразита» в «Пансион», так Бодо выстраивает в гамбургской труппе свой «театр внутри театра». Ему повезло с актерами, их мастерство, позволяющее играть полуторачасовой спектакль на одном дыхании, соединяя в мизансценах трагедию и комедию, превращает спектакль в парад гэгов, но удерживает его на грани драмы и цирка. Это плетение миниатюр не утомляет в том числе благодаря музыке, напоминающей о немых фильмах 20-х гг. (композитор – постоянный соавтор Бодо Клаус фон Хайденабер, в «Иванове» он играл вживую). Киноэстетика – важная составляющая метода Бодо, для текстов словоохотливого, пожираемого метафорами Гоголя она подходит как нельзя лучше.

Показы в январе 2017 г.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more