Статья опубликована в № 4233 от 27.12.2016 под заголовком: Пленник телевизора

Евгений Миронов сыграл «русского Гамлета», попавшего в телесериал

Театр наций показал премьеру чеховского «Иванова» в постановке Тимофея Кулябина
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Тесновато, но уютно. Уютненько. Типовая квартира обставлена без излишеств, покурить можно на балкончике со стеклопакетом, там и стул, и пепельница, и стеллаж из IKEA. Боркин оставляет в прихожей недопитую банку пива, идет докучать занятому бухгалтерией Иванову, который досадливо отмахивается: «От тебя водкой несет!» На кухне хлопочет Сарра в трениках и шапке, потому что после химиотерапии (но шапка модная и ей идет). Заходит молодой доктор Львов, он принес свежий рентгеновский снимок, чтобы честно сказать Иванову: дела у жены совсем плохи. Нет, невыносимо в этой квартире, надо уехать к Лебедевым, они на даче справляют день рождения Шурочки. Там пошлость, конечно, эти дощатые стены, попса, шампанское, фейерверки, селедка под шубой, а Паша наверняка уже в стельку, и стыдно просить у Зинаиды Савишны отсрочки платежа, но все лучше, чем дома. И Шурочка. Ей в подарок хороший альбом, художественный, она поймет, не такая, как родители.

Лучше всего «Иванов» Тимофея Кулябина в деталях. В том, как Иванов – Евгений Миронов, войдя к Лебедевым, ищет тапки, явно досадуя, что остались какие-то нелепые. Как Львов – Дмитрий Сердюк, опять же при входе в квартиру, надевает бахилы. Конечно, при такой дотошной натуралистичности уже хочется спросить, отчего врач-специалист (онколог?) ходит по домам как участковый терапевт и не стоило ли выкинуть из текста фразу Иванова про впалую грудь Сарры, потому что – ну, не смейтесь, – в первом действии Чулпан Хаматова раздевалась до белья, чтобы доктор легкие послушал, и фигуре пациентки можно было только позавидовать. Но должно же быть в театре место условности.

Жизнь после «Тангейзера»

Режиссер Тимофей Кулябин прославился после новосибирской постановки оперы «Тангейзер», вокруг которой разыгрался скандал по поводу «оскорбления чувств верующих». Спектакль в итоге был снят с репертуара, но способствовал сплочению театральной общественности, отдавшей много сил его защите. Другой громкой работой Тимофея Кулябина стали чеховские «Три сестры», поставленные на языке жестов. В «Иванове» столь радикальные приемы не понадобились режиссеру, потому что эта пьеса – гораздо менее «уставший» от трактовок чеховский текст.

Ранняя пьеса Чехова переносится в сегодняшний день легко, почти без натяжек. Но хорошо бы уточнить природу той реальности, в которую Тимофей Кулябин помещает чеховский сюжет. Места действия – квартира, дача, офис с курилкой, загс – обустроены сценографом Олегом Головко как добротные декорации к телесериалу. Сцена лишена глубины, что тоже работает на ощущение телевизионной картинки. Тут надо вспомнить, что Чехов писал «Иванова» по заказу антрепренера Корша и пользовался жанровыми приемами: «Специально для театра Корша Чехов задумал мелодраматические концовки действий: во втором действии жена застает мужа в объятиях возлюбленной; в конце третьего муж сообщает жене о том, что ее болезнь безнадежна, а заканчивается пьеса смертью героя», – пишет Дональд Рейфилд, чья книга «Жизнь Антона Чехова» цитируется в буклете спектакля. И если ставить «Иванова» в здании бывшего театра Корша (где теперь обжился Театр наций), то лучше, чем сериал, концепции, кажется, не придумать. Безупречная логика, красивая рифма.

Все портит монолог Иванова в третьем действии. Евгений Миронов, играющий, как всегда, и технично, и нервно, проваливает эту сцену просто потому, что она тут совершенно неуместна, не лезет в жанр – ну какой в сериале монолог? Если режиссер этого не чувствует, концепция трещит по швам: Кулябин ее не додумал или думал вовсе не о том, а рифма вышла случайно. Он справедливо говорит в интервью о чеховской двусмысленности – идее окружить гамлетовскую рефлексию водевильными обстоятельствами. Но жанровый перенос оказывается сложнее, чем временной, и у Миронова «русский Гамлет» страдает не столько от того, что очутился в сериале или в фильме «Горько!», сколько от недостаточного понимания этого факта.

Другим актерам проще: Александр Новин (Боркин), Владимир Калисанов (Шабельский), Наталья Павленкова (Зинаида Савишна), Дмитрий Сердюк (доктор Львов) играют, как перед телекамерой, и это не вызывает вопросов, как и откровенно водевильные выходы Марианны Шульц (вдова Бабакина) и Ольги Лапшиной (Авдотья Назаровна, распорядительница в загсе). Тот же способ актерского существования требуется, видимо, и от Чулпан Хаматовой (Сарра) и Елизаветы Боярской (Саша Лебедева) – с той поправкой, что вместо комедии им досталась мелодрама. Но точнее всех Игорь Гордин в роли вечно пьяного Лебедева – он чувствует жанровую природу спектакля и в то же время легко заходит на ту территорию высокой драмы, где одиноко мается Евгений Миронов, поэтому именно их дуэты удаются в «Иванове» лучше всего. И в монологе Иванова в офисе больше всего не хватает Павла Кириллыча Лебедева, хотя бы молчаливо пьющего водку в углу.

Читать ещё
Preloader more