Статья опубликована в № 4290 от 29.03.2017 под заголовком: Играй, рванина

Антон Адасинский прикинулся «Последним клоуном на Земле»

Мало кто другой умеет так хранить стиль андерграунда времен перестройки
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Новая работа группы Derevo выглядит малобюджетным спин-оффом «Арлекина», с которым Адасинский гастролировал в Петербурге семь лет назад, – спектаклем о том, как на излете СССР контркультурщики угодили в «волшебный мир кулис» и до сих пор не могут вернуться обратно. События «Последнего клоуна на Земле» тоже вращаются вокруг театра: на этот раз в фокусе оказалась жизнь актера и попытка разобраться, чего в ней все-таки больше – самопожертвования или самолюбования. Одетого клошаром Адасинского сначала гоняют по зрительному залу, как безбилетника, потом с трудом выталкивают на сцену, где он пытается разрушить невидимую четвертую стену, срывает с древа познания клоунский нос, прикидывается попеременно то Богом, то дьяволом, а под занавес, надышавшись клея «Момент», выдает галлюциногенный стендап и укладывается в погребальную ладью на колесиках. Вся эта постапокалиптическая буффонада с минимумом декораций и при полном отсутствии сюжетных подпорок сопровождается интерактивом со зрителями – тех, кто не захочет выходить на сцену, возьмут тепленькими прямо в партере: «Последний клоун на Земле» кажется не столько театральным представлением, сколько сеансом раскрепощения.

В петербургском музее современного искусства «Эрарта» новая постановка Derevo смотрелась ностальгическим приветом из Ленинграда эпохи перестройки. Тогда обесценившейся психологической традиции театральный андеграунд противопоставил грубую, но бесконечно витальную материально-телесную культуру карнавала. «Последний клоун на Земле» питается все той же площадной энергией, что сформировала в 1980-е такие разные театральные феномены, как «Лицедеи» Вячеслава Полунина, Формальный театр Андрея Могучего и «Фарсы» Виктора Крамера. C тех пор много воды утекло, отечественная сцена вроде бы и обновилась, и ушла далеко вперед, но по-прежнему серьезничает и задирает нос. Адасинский воспитал под сенью Derevo несколько поколений учеников, но большинство из них либо растворились в небытии, либо предпочли заняться коммерчески успешным мейнстримом. Именно поэтому аутодафе, которое фронтмен Derevo совершает в финале спектакля, выглядит откровенно по-бутафорски – надо поберечься: кроме Адасинского устраивать в России балаган сегодня больше особенно некому.

Санкт-Петербург

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more