Статья опубликована в № 4295 от 05.04.2017 под заголовком: Подозрительный литературный иностранец

Остросюжетный политический роман Виктора Сержа «Когда нет прощения» впервые издан на русском

По-французски книга вышла в 1946-м, а биография автора сама по себе похожа на авантюрную литературу
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Предсмертная книга русского француза Виктора Сержа Les annees sans pardon (в переводе получившая название «Когда нет прощения») – роман-раскадровка. В нем гораздо больше резко смонтированных кадров-эпизодов, чем линейного повествования, а каждая глава несет перемену не только сюжета, но и освещения. Как будто это не послевоенная литература, а послевоенное кино. Нуар по атмосфере и французская «новая волна» по структуре.

Предвоенный Париж. Светает. Д. (он же Саша, Бруно Баттисти, есть и другие имена) меняет такси на Северной площади. Он устал от роли тайного агента и решил дезертировать. Его соратница Надин тоже не против начать нормальную жизнь. Сообщать никому нельзя – это приговор: арест или смерть. Д. говорит об отъезде давней подруге Дарье.

Осажденный Ленинград. Темно вне зависимости от времени суток. Дарья только что вернулась из ссылки. Работает переводчиком между советской армией и фашистами.

Безымянный немецкий город. Свет постоянно красный – то ли от зари, то ли от падающих снарядов. Вместо того чтобы прятаться в бомбоубежище, Бригитта поднимается на крышу.

Жаркая Мексика. Те же лица с другими именами, кажется, могут больше не скрываться. Д. теперь Дон Бруно. Он снова встречается с Дарьей. Надин сходит с ума.

География глав романа определяет стилистику. Французский детектив-нуар перетекает в чеканную советскую прозу с «товарищами» и учреждениями. Немецкая глава сюрреалистична, отстраненное повествование перебивается личными письмами с фронта. В последней, мексиканской главе на физическом уровне начинаешь чувствовать жару – описания мельчайших деталей занимают почти весь текст. Но роман блуждает не только между странами, но и между идеями, эпохами, художественными направлениями.

Виктор Кибальчич, публиковавшийся под псевдонимом Виктор Серж, не принадлежал ни одной культуре – его нельзя назвать ни русским, ни французским писателем. Его уникальность – в этой позиции «между», дающей больший угол обзора. Он мог писать о тоталитаризме и репрессиях при жизни Сталина потому, что писал на французском. В Европе, которую все больше захватывала правая идеология, он оставался человеком критического ума, умевшим отстаивать левые взгляды. Испанский революционер-коммунист Хулиан Горкин назвал Сержа «вечным скитальцем в поисках идеала». Серж всю жизнь метался между партиями: из рабочей социалистической гвардии к анархистам, потом в большевизм и троцкизм. Но был ли этот идеал? В ленинградской главе романа есть сцена, в которой полковник Фонтов допрашивает пленного немца. Разговор двух военных, обезумевших от тоталитарных идеологий, доведен почти до абсурда и похож на встречу хармсовских Машкина и Кошкина.

Такое мог подметить лишь тайный агент литературы, пересекавший множество идейных и художественных границ и научившийся смотреть на все внимательно и отстраненно. А Виктор Серж и был таким агентом. Его последний роман – не только политическая, но и личная история, своего рода альтернативная автобиография. Но настоящая не менее авантюрна и кинематографична.

Это не я

«Д. сразу же узнал себя на моментальном снимке, тайно сделанном на улице. Они приняли меры предосторожности! Но кто выследил меня, и где? Шесть месяцев назад, когда он тайно привез из Мадрида шестьдесят фотографий из досье Алькантары... «Кто это?» – спросил он с деланным равнодушием. На снимке был изображен улыбающийся человек в очках в черепаховой оправе, верхнюю часть лица скрывала тень от фетровой шляпы; он стоял возле автомобиля, подняв воротник пальто. <...> Подозрительный иностранец» (Виктор Серж «Когда нет прощения»).

Конец XIX в., Брюссель. Виктор Кибальчич родился в семье эмигрантов-народовольцев. Скитания с родителями между Англией, Францией, Швейцарией и Бельгией.

Париж. Работа в газете L’Anarchie. Обыск в редакции. В 21 год – первый арест. Почти сразу после – пять лет заключения.

Барселона. Известия о русской революции. Вооруженное анархистское восстание и его подавление. Попытки уехать в Россию.

Снова Париж. Арест на улице. Отъезд в Россию в качестве заложника в обмен на французских офицеров.

Петроград. Чтение лекций милиционерам и перевод писем Ленина. Свадьба. Отъезд с женой и сыном в Германию. Переезд в Вену. Возвращение в Ленинград. Деятельность в составе «Руководящего центра левой оппозиции». Исключение из партии. Арест. Обыск. Запрет на публикации в России. Негласный надзор ГПУ. Сумасшествие жены. Три года ссылки в Оренбурге и разрешение на отъезд в Варшаву.

Брюссель, Париж. Отъезд на Мартинику после оккупации Парижа.

Читая «Когда нет прощения» сегодня, мы видим словно бы два романа разом – литературу и судьбу. И в этом смысле Виктор Серж опять оказывается в ситуации «между» – на этот раз между романом и нон-фикшн. Прямые совпадения с биографией автора встречаются на каждом повороте сюжета. Бесконечные аресты и смерти товарищей, которые приносят все большее разочарование в идеологии как герою, так и автору; сумасшествие жены писателя Любови Русаковой и сумасшествие Надин в романе. И т. д.

Виктор Кибальчич умер в Мексике, там же, где оставил своего последнего героя.

Серж В. Когда нет прощения. Издательство книжного магазина «Циолковский», 2017. Перевод с французского Юлии Гусевой

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more